Road Story Chupacabra



Игрок Игрок


Новости:
25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.


The Emperor


the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Saviors or future serial killers?"


"Saviors or future serial killers?"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s8.uploads.ru/t/EA3wT.jpg http://s7.uploads.ru/Otur5.png

Май 2011 года. Лиззи Самуэльс — девушка с особенным мировоззрением. Только уместно ли оно в новом мире? Не противоречит ли оно основам выживания? Карл Граймс в свои годы знает о выживании слишком много. Настолько много, что эти знания постепенно меняют его, наполняют душу тьмой, даже, несмотря на такое благое желание, как защита своих близких. Уничтожая монстров, Карл и сам не замечает, как превращается в одного из них. Лиззи не видит угрозы в ходячих — Карл Граймс видит угрозу повсюду. В том числе и в странной девушке. Смогут ли двое детей, переживших слишком многое за свою жизнь, найти в конце концов общий язык? Будет ли это началом новых особенных отношений, новой истории? Или начало противостояния, в котором попытки доказать друг другу «единственно верную» истину закончатся для одного из них плачевно? Смогут ли Лиззи и Карл найти настоящих монстров — своих собственных — и уничтожить их раз и навсегда? Если не ради себя, то ради будущего, которым они являются.

Отредактировано Carl Grimes (2018-05-16 16:16:26)

+1

2

Лиззи прибыла в тюрьму относительно недавно. Это место, по задумке, должно было стать её временным «домом».

«Было бы неплохо, если б удалось найти здесь друзей… Ну или просто союзников», — эта мысль при виде находящихся там людей настигла голову Лиззи первой. Было одно «но», которое могло стать камнем преткновения в её отношениях с людьми. Это был её взгляд на «выживание».

Лиззи считала что ходячие — те же люди. Они лишь скинули маски.

«Люди и раньше убивали друг друга, и носили имена...» — так что же изменилось? Только одно. Раньше эти люди умело маскировались, их уродливые, полуразложившиеся от грязи души лишь показали себя во всей красе. Пришло время. И мы все избавились от масок и «розовых» очков.

Лиззи не считала, что ходячих стоит убивать. С ними можно жить вместе, сосуществовать определенным образом. Это не мир, но и так или иначе, не вечная война, ведь вечно воевать очень сложно, сравнимо с невозможным. Ходячие не представляют особой опасности по одиночке, как и, собственно, люди. Можно научиться «общаться» с ними.

Элизабет бродила по территории тюрьмы, пытаясь не привлекать ничьё внимание, и думала обо всём, связанном с её прибытием в данное место.

Тюрьма. Люди на её территории казались ей интересными. Не все. Лишь единицы.

Из раздумий девочку вывели голоса.

Лиззи пошла на те самые голоса и вскоре увидела у забора двоих людей. Мальчик... Шляпа шерифа, он примерно возраста Лиззи. Мужчина. Значительно старше. Они о чем-то разговаривали и... Элизабет ахнула, увидев, как хладнокровно этот мальчишка в шляпе убивает ходячих, пробивая им головы специальной пикой через сетку забора. Это было нечестно и неправильно!

Поджав губы, дабы больше не произнести ни единого звука и не выдать своё присутствие, Лиззи остановилась за одной из машин и стала наблюдать за представшей её взору картиной. Ей это определенно не нравилось, но интерес брал верх.

«Кто он?» — невольно пронеслось в голове девочки. Доля секунды, и парень будто услышал её мысли. Обернулся и, по всей вероятности, заметил её. И, оказавшись в поле зрения, Лиззи поспешила скрыться из виду.

Найдя уже знакомый только ей одной тайный выход из территории тюрьмы, девочка направилась в лес, близлежащие окрестности которого уже также успела неплохо изучить.

Она часто уходила с территории, и даже пытавшаяся взять над ней с сестрой шефство женщина по имени Кэрол не могла бы уличить Лиззи в этих побегах.

У девочки было слишком много мыслей, которые нужно было постоянно раскладывать по своим местам. А мальчик в шляпе только добавил к уже существующим новых.

Наступал вечер, когда, легко продвигаясь вперед меж ветвями, Элизабет окольными путями вернулась в тюрьму. В ней поселилась слабая надежда на то, что с этим мальчиком они найдут общий язык, точнее, на то, что он станет её первым живым и настоящим во всех смыслах другом в жестоким мире мертвецов.

В том мире, что имеет стойкий, замерший на всех улицах и во всех домах, металлический, с привкусом дыма выстрелов, запах смерти.

+2

3

— Тебе жаль их? Почему?
— Потому что они выглядят такими печальными. Разве тебе так не кажется?

Будучи ещё совсем ребёнком, Карл не успел познать всю силу и необходимость дружбы, не говоря уже о том, чтобы заводить эту самую дружбу с какой-то девчонкой.

Но, словно по иронии судьбы, в жизни Карла Граймса однажды появилась София Пелетье. Её он мог без колебаний назвать своим другом. И которая в конечном итоге стала одной из тех тварей, что сейчас так настойчиво давили, на забор. И которых так искренне жалела девчонка другая, не так давно поселившаяся с Карлом под одной крышей.

Лиззи, не желающая принимать одну единственную и необходимую для выживания правду, представлялась Карлу не только глупой, но и опасной для окружающих. Ведь единственное возможное «сожительство» с ходячими заключается в их истреблении. И никак иначе.

И вдруг, сам того не желая, Карл представил, как за этим самым забором стоит София. Как, вцепившись мёртвыми пальцами в сетку, клацает зубами, глядя на него, Карла, пустым взглядом. Помогло бы ему осознание того факта, что ничего общего между этим гнилым трупом и его подругой не существует? Смог бы он убить её сейчас, самостоятельно, равнодушно?

Пробив пикой череп очередного ходячего, Карл мимолётно посмотрел на вязкую субстанцию, покрывающую его орудие убийства. Казалось, той же самой мерзкой субстанцией в душе парня сейчас растеклась боль от воспоминаний о подруге.

И, чтобы хоть как-то это саднящее чувство унять, как и побороть неприятную правду, гласящую, что убить даже труп Софии было бы нелегко, Карл начал думать об ином: живых людей убивать тоже не просто. Если не иметь на то веской причины.

Именно этим парень и решил заняться в ближайшее время.

Косвенно Лиззи несомненно представляла опасность для их группы. Как и тот парень, в лесу. Но девчонка уже жила среди них, имела знакомых: тех, кто мог бы посчитать её «причуды» не опасными, а её «внезапную» смерть — большой утратой для «будущего».

Спокойно размышляя обо всём этом, парень чувствовал, что отсутствием осуждения (или обычным равнодушием?) Мерл только что словно помог сбросить Карлу внутренние оковы. Страхи принять неверное решение, сомнения относительно того, достаточно ли он взрослый для принятия этих самых решений самостоятельно — всего этого Карл больше не ощущал внутри себя, размышляя о девчонке, по имени Лиззи, которая, как и большинство прибывших в тюрьму, рассчитывали найти здесь в безопасность, обрести дом.

Но в этом новом уродливом мире давно всё перевернулось с ног на голову: дом тебя больше не защищает, теперь ты должен защищать свой дом: любой ценой, любыми доступными способами.

+1

4

ㅤ сᴀмыᴇ опᴀсныᴇ
                             дᴇмоны
живут в нᴀших сᴇᴘдцᴀх. ㅤ ㅤㅤ ㅤ ㅤ ㅤ

До апокалипсиса Лиззи, как и сейчас, сильно отличалась от других. Её манера общения и поведения зачастую вводила в ступор не только окружающих девчонку взрослых, но и детей. Сказать что Лиззи злилась по этому поводу — ничего не сказать. Нет, никаких насмешек или подколов в её адрес никогда не было, а не было потому, что её, элементарно, боялись. Да, именно боялись. Саму же Лиззи, не пугало, ровным счетом, ничего. Возможно, именно за счет этого, девчонке было не понять чужого страха.

Казалось бы, юная леди, с волосами цвета солнца и глазами, словно весеннее небо, сплошь затянутое нежно-голубыми облаками — должна быть Ангелом. Нет, это не так. В душе этой девочки скрывалось нечто сравнимое с вихрем, непобедимым и неуемным. Бывали моменты, когда этот вихрь вырывался наружу, не в силах томиться в сознании Лиззи и начинал свистопляску. Может, это её личная тьма устраивала очередной хоровод, тьма, что была подвластна лишь ей. Неважно. Суть в том, что эта черта придавала Элизабет жестокости, которой и без того было в избытке.

После начала апокалипсиса мало что в её характере изменилось. Лиззи по прежнему была на удивление жестока. Однако те монстры, полумертвые — не чувствуют боли. Умирают лишь раз. Двум смертям — не бывать. Этот факт манил Лиззи. Интерес к этому явлению горел в венах девочки алым костром.
«..не умирают дважды..»

Сидя на бетонном полу в самом конце камеры, в которой пахло сыростью и смертью,  девочка не могла отбиться от шумящих в голове мыслей.

"Вроде бы тюрьма и неплохое укрытие, но с другой стороны.." — подобные мысли одолевали. С другой стороны она понимала что найдя укрытие люди окончательно закроются от мира ходячих. Конечно, они будут сталкиваться с ними и внутри, но не так часто как снаружи, на воле.

Чем дольше они пробудут в той изоляции от внешнего мира, мира, в котором нужно бороться — тем быстрее потеряют сноровку. Бездействие — путь, порождающий слабость. Слабые и беспомощные они умрут раньше, чем рухнут стены тюрьмы, под натиском монстров, мертвых, и живых.

"..вроде бы тюрьма и неплохое укрытие, но с другой стороны.." — поднимая глаза к потолку думала Лиззи.
"..с другой стороны, мне не нужно укрытие.." — не желая прятаться девочка выкрикнула последнюю фразу и подскочила, хватаясь за голову в попытке унять гнев и хотя бы чуть-чуть заглушить непрерывный поток мыслей, что оглушительно кричали в её сознании. Она твердо знала что её никто не слышит. И не услышит.

Холод пробирал до костей, быть может от злости, быть может от отсутствия права голоса как такового.

Ну и как вариант, в камере действительно было холодно. Так или иначе это нагнетало атмосферу ещё больше. Холод внутри, в голове, холод и снаружи. Казалось бы идеально. На самом деле — нет.

Ненависть ко всему живому и мертвому разгоралась в душе девочки и дым исходящий от её огня застелал разум. Элизабет привыкла к этому.

Она всегда знала чего хочет, и всегда добивались цели любыми путями, доказывала свою правоту, пыталась это сделать, сейчас же, она знала лишь одно — ей не хотелось прятаться. Не хотелось искать убежище и уходить от этого мира. Повторюсь, мира, как ни крути.

Ей было не понятно, зачем людям скрываться, если они в состоянии защитить себя? Люди в тюрьме не слабы. Пока не слабы. Лиззи убедилась в этом, когда наблюдала схватку живого мальчика с мёртвыми людьми, тогда, в лесу. Он дал понять, что здесь, собраны те люди, которые могут выжить. Именно могут.

Новый формат существования обрел новый смысл.

Лиззи, погруженная в свои мысли смотрит на расползающееся на рукаве ярко-алое пятно, и это её успокаивает — как цветы.
Это новая версия человечества.
Даже сошедшим с ума в этом безумном мире есть место. 
ㅤㅤ
До апокалипсиса, живые, так же убивали друг друга, так же причиняели боль и их считали монстрами. Сейчас, мертвые убивают живых, и их по-прежнему считают монстрами. Живые люди осознанно отнимали жизни у других. А ради чего? Иногда, дажа ради собственной потехи. Раньше, в жизни людей не было смысла. Нет. Наоборот. В их смыслах не было жизни. 

Отредактировано Lizzie Samuels (2018-05-18 11:03:59)

+1

5

«Живые люди осознанно отнимали жизни у других. А ради чего? Иногда, даже ради собственной потехи. Раньше, в жизни людей не было смысла. Нет. Наоборот. В их смыслах не было жизни».

Карл перевёл взгляд на Мерла, на которого изо всех сих желал равняться, которого считал идеальным образцом «человека нового мира». Мерл был определённо из тех, кто делает то, что считает необходимым в той или иной ситуации, не оглядываясь на мнение остальных. Пусть его решения не всегда были правильными с точки зрения морали или совести, но в конечном итоге именно они сохраняли Диксону жизнь, делали его сильнее, делали его способным давать защиту и другим. А это — защищать близких — было именно тем, чего так желал Карл.

Поэтому, невнятно сославшись на то, что он внезапно вспомнил о неком поручении отца, Карл вернул пику на место и направился в сторону тюрьмы.

«Наблюдать. Пока я буду просто наблюдать за ней», — мысленно твердил себе парень, возвращаясь в камеру, что служила ему комнатой, но при этом невольно отмечая про себя, что Лиззи Самуэльс живёт одна, несмотря на то, что сюда — в тюрьму — она прибыла с родной сестрой, Микки.

***

У ночи есть необъяснимая способность заставлять людей до самого рассвета мыслить и видеть всё в ином свете. Вот и Карл, лёжа на жесткой постели не мог сейчас уснуть: казалось тьма, пришедшая с наступлением ночи, окутывала не только тюремные помещения — внешний мир, но и внутренний мир Карла Граймса.

«Чего ты ждёшь?» — эта мысль так и пульсировала в сознании, — Неужели, очередной смерти человека, который тебе не безразличен? Хочешь пойти сложным путём ожидания и наблюдения, который непременно приведёт к несчастью?»

Не в силах больше слушать свой внутренний голос, говорящий совершенно правильные вещи, не в силах больше бездействовать, Карл резко поднимается с постели, берёт фонарь, револьвер и идёт в дальнюю часть блока, придумывая на ходу относительно достоверную легенду.

Все знали о странности этой девчонки. Её могли укусить, когда она пыталась «общаться» с ходячими, могли оцарапать, что этой ночью несомненно привело к заражению, её смерти и последующему «воскрешению». А Карл будет просто тем, кто всех спасёт. История нуждалась ещё в хорошей «доработке», но парень уже не мог остановиться: он должен сделать то, что необходимо.

***

Девчонка не спала. Она просто сидела на постели и молча смотрела на направленный в её сторону револьвер. И почему-то была уверенность, что на помощь она звать и не станет.

Но отчего-то Карл нервно сглотнул ком в горле и покрепче сжал в руке оружие.

— Ты уже и так мертва, — словно пытаясь убедить самого себя, тихо, но зло произнёс Карл, — Будешь. Твоё неверное видение этого мира сделало бы тебя такой рано или поздно.

Сомнения постепенно начали заполнять душу парня, и от этого Карл сделал несколько быстрых шагов навстречу девчонке и приставил пистолет к её лбу.

— Прости, так нужно, я не смогу вынести потом чувство вины, если из-за тебя кто-нибудь пострадает. Я не дам тебе испортить тот шаткий мир, что мы здесь такими трудами создали.

И уже собираясь наконец нажать на курок, Карл отчётливо услышал в своём сознании голос, который ему не принадлежал:

«Не дай миру испортить себя», — голос мамы, заставил резко выдохнуть, а затем опустить оружие и выйти из камеры девушки.

Голос, исходящий, казалось бы, из самого сердца — оттуда, где Карл надёжно запер всех, кого успел потерять, чтобы лишний раз не тосковать по ушедшим — ведь нужно быть взрослым и сильным… Сейчас этот голос, вызвав воспоминания о последних словах матери, смог помочь осознать всю неправильность своего поступка, смог вызвать на глазах слёзы и от убийства уже ранее совершенного.

***

«Всё будет хорошо. Ты победишь этот мир, я в этом уверена: ты умный, сильный, храбрый, я тебя очень люблю. Всегда поступай по совести. Обещай, что всегда будешь поступать правильно. В этом мире легко оступиться. Если в чём-то сомневаешься — лучше не делай, хорошо? Если что-то даётся легко — не делай. Не дай миру испортить себя. Ты очень хороший, ты очень хороший, мой мальчик, ты — лучшее, что у меня было».

Ворвавшись в сознание, голос мамы словно стал тем необходимым светом, что приходит по утру, разгоняя ненужные, порою страшные мысли и желания, которые навевает ночная тьма.

+1

6

Несколько часов назад сумерки накрыли тюрьму, с их наступлением все закрывались в своих камерах, предпочитая не высовываться до рассвета.

Они наверняка боялись. Вновь страх брал верх над людьми.
Элизабет была не из таких. Она до поздней ночи бродила по лесу, по двору тюрьмы, не желая возвращаться в холодную и пустую камеру. Там ей было намного хуже, чем на улице. Сырость и холод.

Как бы Лиззи не хотелось остаться смотреть на светившую в небе луну, льющую ледяным светом, она должна была вернуться в свою обитель.

Стараясь не громко хлопать дверьми девочка шла по длинным тюремным коридорам к своей камере. Люди в камерах давно спали.
"..спящие — теряют бдительность.." — крутилось в её голове.
".. скрываются от мёртвых, но не бояться живых. Будто те, кто почти мертв - опаснее. Как это глупо, как опрометчиво.. " — Лиззи казалось, что люди, окружающие её не осознают что живые, крепко чувствующие землю под своими ногами и держащие на спиной кинжал, могут совершить не менее жесткую расправу, чем полу-мертвые, еле стоящие на ногах.

Под перезвон жутких мыслей, и мерцающих в голове, возникающих будто по щелчку образов, юная леди зашла в свою камеру. Спать не хотелось. Присутствовало лишь желание кричать, так громко, как только можно от всей той навязанной ей беспомощности, которая пожирала её заживо. Но всё, что она могла сделать, это до крови впиваться ногтями в свои ладони.

Скоро от этого мира ничего не останется.

Лиззи села на кровати обхватив руками колени и смотря в темноту, дабы хоть как-то отвлечься от приследующих её, навязчивых мыслей. Она ожидала, что возможно упадет в обморок от усталости, что возможно, до рассвета просидит не сомкнув глаз, даже внезапного желания выйти на улицу она ожидала больше, чем не менее внезапный, ночной визит её старого знакомого. Это стало тем, чего она точно не ожидала наблюдать в столь поздний час.

Лиззи не сразу заметила в руке мальчика револьвер. С темной стены она молча переводит мутный взор холодных голубых глаз на своего ночного визитера, и лишь тогда замечает направленное в её сторону оружие.
Любой бы на её месте вздрогнул или вскрикнул, но не Элизабет. Она лишь отметила для себя, что была права. Люди, живущие здесь действительно способны покуситься даже на спящего человека. Всё равно что напасть со спины или выстрелить без предупреждения человеку в затылок. Если это не слабость, то как минимум трусость.

Почему-то Лиззи была уверена, что парень надеялся застать её спящей. Может, тогда у него получилось бы? Кто знает. Девочка и не думала звать на помощь. Никогда. Она не проявит слабость. Элизабет лишь все тем же, спокойным, с нотками ледяного безразличия взглядом, "любовалась" на доблестного рыцаря, направившего в её сторону револьвер.

"..мне не страшно, покажи что ещё ты можешь.." — теперь в её голове крутилось лишь это. Страх, как и всегда, отступил. Он и не подступал. Лишь разочарование.
".. думала ты смел и селен, а оказалось слаб..ах, нет, совсем не слаб - испорчен." — да, именно об этом думала Лиззи, ожидая выстрела. Смелость ли это? Неизвестно что правит ею в такие моменты. Смотря прямо на мальчишку, Лиззи сверлила его взглядом, полным ожидания финала, окончания выступления. Поток мыслей прервал голос того, кто уже несколько минут стоял у входа в камеру.
Лиззи наперебой с собственным внутренним голосом пыталась разобрать слова произнесенные мальчиком.

— ты уже и так мертва — фразу, будто самому себе произнес обладатель шляпы и револьвера, ответом на то последовала лишь кривая усмешка и молчание.
— Будешь. Твоё неверное видение этого мира сделало бы тебя такой рано или поздно.. — внутри Лиззи будто разгорелся пожар, и пламя от него било пульсом по венам. Нет, отнюдь не от страха, от злости. От желания выхватить револьвер и научить им пользоваться. Но эта же буря эмоций быстро стихла, видимо, Лиззи решила что это было бы слишком легко, захотелось финал поэпичнее.

Парень в несколько шагов пересекает камеру и приставляет оружие ко лбу девчонки.
" уже интереснее.." — девочка лишь поднимает на него взгляд и поджимает губы в тонкую полосу.
" думаешь, я позову помощь? Не надейся." — в какой-то степени Лиззи желала проверить парня, действительно ли он еще один монстр? Такой, как все. Ведь она до последнего надеялась что это не так.

Видимо, не стерпев пристального взгляда парень вновь заговорил..
—..прости, так нужно — эта отмазка  никогда не работала. Ненавистное словосочетание.
— я не смогу вынести потом чувство вины, если из-за тебя кто-нибудь пострадает.  — после этой фразы в глазах девочки блестнули мелкие капельки, прикусив губу, сгоняя тем самым вызванные словами мальчика слёзы, Лиззи зло глянула на визитера.
— Я не дам тебе испортить тот шаткий мир, что мы здесь такими трудами создали. — последние слова стали решающей точкой, Элизабет, не желая дальше ничего слушать вскочила с кровати встав напротив мальчика, прислонившись лбом к револьверу.

".. ну же, закончи все это " — читалось в её взгляде.

Но в ту же секунду что-то переменилось. Вздох и парень опускает оружие.
В следующем мгновении он уже покидает камеру и направляется в свою собственную. Лиззи лишь провожает его удивленным взглядом и прислонившись спиной к стене, медленно сползает на пол. Этой ночью ей не суждено было выспаться. Да что там выспаться, ей не дано даже уснуть. 

Зато теперь есть что-то, что затмит прочие мысли.

Ночь тянулась неприемлемо долго, а утро, наступило на удивление быстро. Заметив, что на улице появляются первые солнечные лучи, Лиззи кинулась прочь из камеры и пока все ещё спали прошлась по лесу, там ей никто не помешает обдумать случившееся.

С одной стороны, она поняла, что он не так уж силен, как кажется, а с другой, она своими глазами увидела на что способны здешние люди. Живые люди.

Сев у корней дерева Лиззи стала прислушиваться — ни звука. Что ж, видимо здесь нечего делать. Решив вернутся девочка поднялась и направилась в сторону тюрьмы. Там по-прежнему было тихо.
"Интересно, сколько сейчас времени?" — у нее не было часов, а идея искать их внутри здания, совсем не привлекала Лиззи.

Когда все проснулись работа пошла полным ходом и все, будто муравьи, засуетилились, Элизабет старалась помочь буквально всем, с любой работой, что ей попадалась.

О ночной встрече решила никому не говорить. Им не нужно знать. Никто не узнает..

"Сами разберемся. Нам не нужны лишние уши. Мне не нужны заступники." — мысли Лиззи на этот счёт были таковы.

Девчонка была уверена — эти люди ничем ей не помогут, помогли бы, лучше, себе.

+1

7

Я даже не могу попросить прощения. Ведь если извинюсь, прозвучит так, словно всё это было ошибкой.

После не состоявшейся попытки убить Лиззи, остаток ночи Карл проводит в том месте, где умерла мать. Слова которой и помогли принять нужное решение в решающий момент.

«Не поддавайся тому, что даётся легко. Это не твой путь».

Убить Лиззи Самуэльс было действительно задачей несложной, ведь причины, по которым Карл хотел это сделать с лёгкость этот поступок бы оправдали. Он просто защищает своих близких. Чем не достойный повод и оправдание?
Но, наверное, мама была права: это не его путь. Но какой же тогда его? Молча бездействовать? Ждать, пока случится беда, и умрёт кто-то из его родных или сама Лиззи из-за своих же принципов и мировоззрения?

На утро Карл ожидал наказания. Девчонка определённо рассказала о случившемся отцу или Кэрол. Но на протяжении всего дня не произошло ничего, говорящего о том, что кто бы то ни было вообще в курсе ночного инцидента. Облегчение от того, что не придётся слушать нотации и видеть на себе неодобрительные взгляды окружающих, сменяется вскоре на ещё более неприятное ощущение — чувство вины.

Карл чувствует, что не может держать всё это в себе. Ему совершенно необходимо выговориться, облегчить душу, услышать от кого-то, что всё в порядке. Первой и, пожалуй, единственной мыслью было поговорить с Мерлом. Но страх, что в этот раз мужчина расскажет всё отцу, чтобы отвязаться от надоедливого мальчишки… этот страх не позволяет подойти к мужчине и заговорить. Поэтому чувствует себя идиотом, то и дело расхаживая неподалёку от Диксона. Хотя, нет. Вероятнее всего, что именно так его поведение — идиотское — уже успел охарактеризовать и сам Мерл, наблюдая за этими жалкими попытками приблизиться и заговорить.

Поэтому, решив отказаться от «права на исповедь», Карл решает пройтись вдоль всего периметра, чтобы проверить прочность заборов. И на одном из участков парень видит Лиззи с её младшей сестрой. В этот момент парень отчётливо понимает, что может ему помочь. Должно помочь.

Извиниться и быть прощенным. Это ли не секрет успокоения совести и устранения чувства вины?

Но, как оказалось, прощать его девчонка была не намерена. Да, она ничего никому не рассказала… И Карл впервые находился в полном недоумении: если она не желает его прощать, почему сохранила в тайне его поступок? Почему не добилась наказания для него? Она готова списывать и прощать убийства ходячих, жалея и оправдывая их действия, а его, добровольно пришедшего к ней, чтобы попросить прощения… не простила?

Но непонимание этого поступка девчонки всё больше начинало обретать иные формы. И под конец раздумий с течением времени сформировалось в совершенно новое ощущение — интерес. Интерес, как к Лиззи, так и к её странным взглядам.

Пусть Карлу и не удавалось понять девчонку, зато он смог теперь понять нечто иное: он хотел извиниться лишь потому, что желал избавиться от чувства вины, а не потому, что действительно сожалел, или потому что его беспокоили чувства Лиззи.

А кроме этого пришло и осознание, какой именно путь его.

Да, убивать легко. Проще всего устранив возможную проблему одним нажатием на курок. Сложнее понять человека, а после помочь ему, спасти его.

И эта мысль, сформировавшись, показалась сейчас настолько правильной, что Карл абсолютно точно решил для себя, что отныне это его путь. Он будет пытаться спасать людей, пытаться сперва им помочь.

Даже, если это однажды его убьёт.

Люди обладают забавной привычкой прощать мёртвых.

+1

8

Она не слаба. Она испорчена.

Оставшись один на один со своими мыслями среди холодных, прошитых насквозь человеческими криками и болью сломанных судеб стенами бывшей тюрьмы, и с наступлением темноты Лиззи ничего не оставалось кроме как сидеть в своей обитель и любоваться на так успокаивающие её, струйки крови, стекающие с запястий или расползающиеся виртуозным узором на рукавах её кофты.

Причиной её вдохновения к созданию подобных "картин в одном цвете" стало гремящее в голове, изо дня в день всё громче "ты — опасна", соответственно, и осознание того, что она чья-то причина страха, не составляло ни на секунду. А ведь страх, зачастую, имеет сильное влияние на человеческую судьбу.

Под влиянием страха человек отказывается от многого, и решается на невероятное, безумное. Страх сводит с ума. Он изнутри разлагает человека. Что-то гибнет у него внутри, меняя все до мелочей, так, что человека порой и не узнать.

Что-то настолько больно сжигает крылья, порванные на части в смешении лиц. Это тебя уничтожит, как страшный яд, лезвие тоньше нити незримой грани. Это тебя поломает, развеет в прах. Заводит в жуткий, предсмертный ступор.
Этому имя - страх.

Лиззи не испытывала страха, может этот мир и правда поглотил её? Что если Карл прав, и она на самом деле мертва? Быть может новый мир просто сжег человека в ней? Не осталось ничего. Безусловно она способна защитить себя, уверена, что ходчие, не опаснее живых людей, но какой ценой ей далась эта уверенность? Чем она рискнула? Здравомыслием? А, быть может она променяла его на хладнокровие? Способность реагировать на мертвых, словно они живые?

Самокопание. С наступлением темноты девочка хотела скрыться от её внутреннего голоса хоть сквозь землю, лишь бы не слышать его проникающий в глубины сердце голос. Ведь ежедневно он ей повтрял одни и те же слова, не давая, ни забыть прошлое, ни начать будущее. Определенно, будущее у нее было, но какое? Чекнутой, которая сожительствует с полураложившимися трупами? Или "девочки тени", душевно мёртвой, как те, за воротами, чьи тела, должно быть живы, но увы, с давно утерянными душами, а без души, и тело мертвеет.

Лиззи не пришла к единому выводу, она не могла понять что ей делать. Она не кидаласьина поиски спасения, считая лучшим итогом окончательно лишиться рассудка, чем просить чьей-то помощь. При том, что это бессмысленно, ведь если уж мальчишка оказался прав, то ей уже никто не поможет.

Девочка поднялась с места и не смотря на поздний час направилась вон из здания. По изученному вдоль и поперек маршруту Лиззи вышла на улицу, и устроилась на поляне во дворе тюрьмы. Запрокинув голову она разглядывала полное звезд небо, предоставляя, что где-то в параллельной вселенной сейчас всё в порядке, и там детей не мучает паранойя.

Ей вспомнилось детство, жизнь до всего этого, но и воспоминания о прежней жизни не меняли ровным счетом ничего, они не давали ни малейшего намека на то, что Лиззи являлась обычным, без всяких там причуд ребёнком. Все её воспоминания о прошлом лишь в унисон замыкались на той самой фразе, что недавно, буквально вскрыла старый, едва заживший шрам.
"Ты - опасна" — и вновь нестерпимо громкая тишина.

+2

9

Если ты раскаиваешься, это вовсе не значит, что тебя готовы простить, а если и простят, это вовсе не значит, что тебе станет легче.

Всё в этой жизни приходит к нам с опытом: чему-то мы учимся сами, чему-то нас учат с детства родители. Просить прощения Карла не научила ни жизнь, ни мать с отцом: в этом никогда не было необходимости. До всего произошедшего с миром безумия Карл относился к той категории детей, которые повсеместно у всех без труда заслуживали звание «ангелочки». В далёком детстве Карлу не приходилось совершать таких поступков, расплатой за которые были бы родительские нравоучения о важности за эти поступки правильно просить прощения.

Но, когда мир превратился в ад, Карл чувствовал, как его душу начинают переполнять тяжесть совершенных не самых лучших поступков, но парень совершенно не чувствовал необходимости в них исповедоваться, а тем более – извиняться за них.

Мерл Диксон был одним из немногих, кому Карл как-то признался в убийстве парня в лесу. Но это не было желанием в отпущении грехов, парню просто хотелось обратить на себя внимание мужчины. Пусть и таким странным образом.

Единственный раз, когда Карл почувствовал острую необходимость попросить прощения и получить его, был невозможен в своём исполнении: его мама была уже мертва. И Карлу оставалось лишь надеяться, что она знала, что он её очень любил и бесконечно жалеет о том, что в последнее время часто не слушался, огрызался и не ценил, думая, что материнское присутствие и любовь будут с ним до самого конца. Но так не бывает, больше нет. Всё изменилось. Но Карл смог по-настоящему понять эту суровую правду слишком поздно.

И теперь это чувство — желание просить прощения, а главное быть прощённым — буквально разъедало парня изнутри снова, несмотря на бесконечные монологи, которые парень вёл в защиту и оправдание содеянного.
Карл злился и на себя, и на Лиззи, из-за которой и чувствовал себя теперь некомфортно. Парень начал мечтать, чтобы девчонка просто исчезла!..

«Ангелы не любят признавать в себе наличие монстров».

Поэтому однажды ночью, когда заснуть никак не получалось, Карл бесцельно пошёл бродить по блоку. Ноги сами привели парня к камере, где жила Лиззи. И которой сейчас там не было. Детям было запрещено шататься по ночам. Карл считал всегда себя исключением, но и понятия не имел, что таковой считает себя и Лиззи. Но первоначальная лёгкость, возникшая в душе Карла, от её «внезапного исчезновения» быстро сменилась сперва непониманием, куда Самуэльс могла деться посреди ночи, а затем — страхом и волнением за девчонку.
Которую пару дней назад он и сам пытался убить.

***

Бесшумно осмотрев все камеры и возможные места, где девчонка могла быть хотя бы теоретически, Карл отправился во двор, желая уже сообщить о «пропаже» тому, кто сегодня был в карауле, но по пути до вышки парень заметил посреди поляны неясный силуэт. Нахмурившись и вооружившись, Карл быстрым шагом направился к этому «нечто», которое от шага к шагу приобретало всё более знакомые черты — Лиззи.

— Думаешь, это смешно или весело — вот так исчезать посреди ночи? — зло проговорил Карл, подойдя к девчонке, так и не успев опустить пистолет.

Только вот ирония была в том, что, держа Лиззи в прошлый раз на прицеле, Карл зло мечтал, чтобы она исчезла из жизни их общины. Сейчас Карл тоже злился. Да только уже потому что успел поверить, что она действительно могла сбежать, исчезнуть. Злился на себя. Потому что по какой-то причине чувствовал, что совершенно этого не хотел бы.

+2


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Saviors or future serial killers?"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC