25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Поворот не туда » "A glitch in the system"


"A glitch in the system"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://i.yapx.ru/Bneka.gif
Недавно в руководстве, а следовательно и в политике, футуристического парка развлечений "Мир Дикого Запада" произошли существенные изменения. В связи с тем, что новый исполнительный директор парка любит жанр ужасов, в программу был добавлен новый увлекательный квест "Проклятье Чёрного Черепа".
Всем постоянным посетителям, партнерам и спонсорам парка были высланы приглашения поучаствовать в квесте до его официального релиза. Исходя из предпочтений и пожеланий будущих гостей, сотрудники вернули в работу даже старые модели андроидов, так полюбившиеся посетителям, но нуждающиеся в апгрейде. Возможно, что именно это и делает их особенно уязвимыми к новому коду, но пока ни одной серьёзной программной ошибки не было зафиксировано.

Simon, Negan

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]

Отредактировано Simon (2018-06-22 22:46:58)

+6

2

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]Когда почти полвека тому назад владельцу корпорации Делос предлагали вложить часть своего несметного состояния в создание и продвижение тематического парка развлечений – он посчитал это глупостью, но все-таки прислушался к тихому внутреннему голосу, советующему рискнуть.
И не прогадал.

С момента своего открытия «Мир Дикого Запада» приносит своим владельцам и акционерам огромный доход, переплёвывая многочисленные корпорации-гиганты по прибыли и успешности. Главный секрет успеха этого парка – возможность быть свободным. Каждый гость на себе узнаёт, что значит по-настоящему неограниченные возможности: они могут прожить жизнь заново, ни в чём себе не отказывая и наблюдая за тем, как мир сам подстраивается, желая удовлетворить любой каприз своего гостя.

Неудивительно, что гости, которых в самом парке зовут «приезжие», с удовольствием платят более 40 000 долларов в сутки за посещение «Мира Дикого Запада».

Всё, что находится в самом парке – исключительно гениальная и правдоподобная имитация жизни. От быстрого скакуна, на котором мимо гостя проскачет удалой стрелок, до чертовски привлекательной девушки, которая сама подойдёт к тебе в салуне. Всё это настолько похоже на настоящую жизнь, что гости часто забываются и начинают воспринимать хостов-андроидов за живых людей, искренне переживая все разворачивающиеся перед ними события.

Жители этого парка, зовущиеся «местными», и впрямь очень похожи на людей. Они едят, спят, общаются между собой, могут заниматься сексом, кормить ребёнка, и их тела и личности созданы настолько профессионально, что легко забываешь о том, что в голове у этих жителей не мозги – а процессор. Нет, конечно, у андроидов есть мозговая ткань, но и она полностью компьютеризированная, а внутри неё находится интеллектуальный блок, настраиваемый и извлекаемый ради информации сотрудниками парка.

И, самое главное, ни один гость никогда не пострадает по вине андроида, так как все они запрограммированы с учетом основных правил Азимова и не могут причинить вреда «приезжим». Гости же ничем не ограничены.

Ранее руководство этого парка строго придерживались образов жизни и быта конца 19-ого и начала 20-ого века, воссоздавая тот самый мир, что видели люди в вестерновских кинолентах. Каждый сценарий был максимально проверен на аутентичность, а единственное дозволенное сценаристам отступление было – немного приукрасить, добавив эффектности и зрелищности происходящему.
Но с недавних пор сменился исполнительный директор Делоса. 

Несмотря на то, что последнее обновление «Грёзы», позволявшее андроидам видеть настоящие сны, вызвало немало программных сбоев, которые так и не были исправлены до конца, исполнительный директор желал немедленно опробовать написанный для него сценарий. Он обещал быть грандиозным, ведь на сей раз в сюжете должны были принять участие не отдельные хосты, а абсолютно каждый житель «Мира Дикого Запада».

Первые испытания прошли успешно, за исключением незначительных багов в редких хостах, которые не были до конца очищены от всех файлов «Грёзы», а вслед за этим руководство решило провести гораздо более публичное тестирование нового сюжета, разослав приглашения всем важным гостям.
Приезжие должны были прибыть на железнодорожную станцию Свитуотера с минуты на минуту, о чем громко оповещал гудок приближающегося к платформе паровоза.

Жизнь в самом Свитуотере тем временем шла своим чередом. Небольшой городок просыпался с первыми лучами солнца, и вот уже где-то недалеко от поста шерифа его помощник вывешивает свежее объявление о розыске очередного преступника, не догадываясь о том, что власти ищут его вновь и вновь уже не один десяток лет. В салуне Марипоса мадам Миллей, его владелица, вновь начинает своё утро с порции виски и короткого разговора со своей прекрасной помощницей. На главной улице города старый старатель опять падает в лужу, пьяно бормоча себе под нос нелепицы о кладе, зарытом у шахты к югу от города. В город подтягиваются доверху нагруженные телеги с соседних ранчо и городов, доставляющие свои товары в лавки, а у бакалейной один местный лениво черкает спичкой о подошву, покачиваясь на стуле.
У его ног были разложены пустые бутылки молока, к которому он испытывает куда большую страсть нежели к горячительной выпивке, и местный ставит на деревянный пол веранды еще одну недопитую, прежде чем закурить. Скудно набитая самокрутка немного подгорела, и резкий запах гари ударил в ноздри, заставляя поморщиться. Стоило бы наведаться в соседнюю лавку за табаком, но планы изменились сами собой, когда до его слуха донёсся еще один гудок прибывающего на платформу поезда. Потерпит.

В заложенном коде всплывала подсказка, что гости в их городке – большая редкость, а, следовательно, стоило бы пройтись и понаблюдать за этой диковинкой. Вдруг среди приезжих попадется кто-то подходящий для участия в очередном разбое, запланированным этим хостом?
Конечно же, ему было невдомёк, что это был уже третий поезд за неделю. Воспоминания успешно подтирались сотрудниками технологического и поведенческого отделов Делоса, так как этот хост за последнюю неделю был – повешен, расстрелян, а один из приезжих и вовсе запросил пиротехнические спецэффекты для расправы над злодеем. Ух, и долго же пришлось повозиться ремонтирующим техникам, по новой собирая часть разорванной грудины и заменяя многие детали. Они бы и вовсе предпочли бы списать старую модель, нуждающуюся в существенном и дорогом обновлении, как процессора, так и прочих запчастей, но гостям нравился именно этот хост. Особенно трём важным спонсорам, предпочитавшим злодейские арки в историях парка.
А сегодня был и вовсе особенный день. Запуск нового квеста с самыми любимыми гостями, среди которых были и те, что ранее выбирали Саймона в качестве своего сопровождающего хоста.

Когда местный проходил по главной улице, перекатывая во рту тлевшую самокрутку, шериф сплюнул в сторону, отворачиваясь и недовольно бормоча себе под нос. Местный только шире заухмылялся. Еще бы. Шериф годами не может припереть его к стенке и поймать с поличным, хотя убеждён, что на счету этого ублюдка более десятка смертей, примерно столько же ограблений и неоднократная организация прочей преступной деятельности. Но ни одной, мать его, улики или свидетеля, который мог бы подтвердить причастность Саймона ко всем этим злодеяниям.

Во всяком случае – именно такая информация была заложена в базе данных всех местных, включая и самого Саймона, позволяющая ему чувствовать невероятную безнаказанность и действовать куда жёстче и наглее в своих сценариях.

Свитуотер немало натерпелся от бесчинств Саймона и его банды, раньше собиравшейся на главной улице всем, пускай и малочисленным, но вооружённым до зубов и отмороженным составом. Ранее в придорожную пыль кровь случайных жертв втаптывала группа из пяти человек, во главе со своим щеголяющим густыми бакенбардами лидером, да вот только после последнего обновления списали всех, кроме самого Саймона. Некоторым сотрудникам парка было непривычно видеть андроида в одиночестве, вышагивающего мимо редких кустарников по дороге, ведущей к железнодорожной станции. Не хватало громкого гогота, шума и извечного напарника Уолтера, хищным взглядом осматривающего каждую жительницу Свитуотера. Уолтера списали первым, после того, как в результате обновления «Грёзы» он перестрелял добрую половину городка, включая лидера своей банды, и отказывался воспринимать умерших за таковых. Гости становились свидетелями не самых приятных сцен, да и остальные члены банды ловили слишком серьёзные программные ошибки. Проще было списать, чем починить их после этого инцидента. А сам Саймон, андроид первого поколения, словил небольшие зависания только при проверке файлов памяти, а посему ему лишь немного переписали программу и память, оставляя остальное как есть. Теперь он не чувствовал себя главарём банды, не помнил об её существовании, но казалось, что то и дело замедлял шаг, словно ждал, что его кто-то вот-вот догонит.   

И вот самокрутка оказывается раздавленной и растёртой грубым ботинком, а сам андроид стоит, скрестив руки на груди, и присвистывает, впечатлённый видом нового локомотива. Огромная алая машина, выдававшая в воздух густые клубы тёмного дыма, выглядела крайне внушительно. Особенно для того, кто к подобной технике просто не привык. Он даже поддался любопытству, подойдя ближе и дотронувшись рукой до раскалённого на солнце металла, после чего с ухмылкой отдёрнул руку, взмахнув ей пару раз в воздухе, избавляясь от ощущения жжения на коже.

А с того самого момента, как первый гость ступил на платформу, Саймон потерял весь интерес к поезду, рассматривая выходивших из него людей. Он внимательно приглядывался к облику каждого человека, выискивая хоть одного, который показался бы ему подходящим. Почти все – «белые шляпы». Согласно негласному правилу, ни одного носителя белой шляпы просто невозможно уговорить на хорошую, но незаконную авантюру, в связи с чем мужчина даже успел нахмуриться.

Первая девушка, прошедшая мимо в черной шляпе, проговорила что-то абсолютно непонятное своему спутнику:
— Ну его нахрен, опять предложит идиотский квест с ограблением или резнёй на ранчо, уже три раза его пробовала. Ничего интересного. Лучше уедем подальше, там куклы классные, — что сам Саймон воспринял как нечто сказанное на каком-то незнакомом ему языке и отвернулся от неё, так и не поприветствовав.

Простояв несколько минут, безуспешно вглядываясь в толпу в поисках подходящего напарника, мужчина покачал головой, вздыхая, и уже засобирался уходить, когда его внимание привлёк человек, выходивший из поезда последним. Программа зафиксировала небольшое нарушение в работе процессора, но оно было слишком незначительным, чтобы хоть один наблюдатель получил оповещение. Хост воспринял вовсе не отличительные черты в одежде приезжего, а отреагировал на его лицо, которое показалось ему подозрительно знакомым, и он едва сдержал не очень логичное действие – хотелось помахать рукой, встречая этого мужчину, как старого приятеля, приехавшего погостить.

На перрон сошёл высокий мужчина в тёмно-бордовом плаще. На нём был синий жилет с изящно поблескивающей от солнца золотой цепочкой карманных часов. Плащ успешно прикрывал кобуру на бедре, но сложно было не заметить её крепления на темном ремне с аккуратной пряжкой. Черная ковбойская шляпа прикрывала его немного поседевшие короткие темные волосы. Прямой орлиный нос, лёгкая щетина с вкраплением седины, густые усы и небольшая бородка. Даже из под тени шляпы особо запоминались его глаза – карие, такого глубоко и насыщенного оттенка, напоминавшего Саймону цвет хорошего бренди.   

Он не мог его знать. В конце-то концов, эти приезжие в первый раз посещают Свитуотер. Об этом четко говорилось в программе, но какой-то код, видимо, не сразу сработал, из-за чего андроид некоторое время стоял, уставившись на приезжего чуть приподняв одну бровь. Как только же все в процессоре стало на свои места, Саймон сдвинулся с места, подходя ближе, и заулыбался:
— Эй, приятель, готов поспорить, что ты не откажешься промочить горло, после всей этой тряски, а?

Отредактировано Simon (2018-06-22 22:59:20)

+4

3

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]Тряска. Шум. И полная безвкусица в разговорах — от этой долгой поездки хочется блевать, прямо на стол, испакчав белые кружавчики одной из миниатюрных официанток.

Долгая дорога выматывает. Свирепое яркое солнце нагревает душные вагоны поезда до умора. На столиках покачиваются стаканы для, пива и чая с лимоном — на закуску. В такт развиваются тонкие матерчатые шторки с въевшимися каплями жира и грязи и походят на засаленные фартучки официанток-проводниц, задорно приносящих пассажирам напитки и еду.

Красоты здешних мест оспоримы. Мир Дикого запада не берёт визуалом: низкорастущая трава, камни, скалы, непричудливые деревья — элитарная культура, не меньше. Такая ему не нравится. Он не любитель элитарных выскочек. Но атмосфера, палящее солнце и самокрутки из причудливой, Господом не известной травы — всё это застревает в рёбрах, и раз за разом хочется возвращаться обратно. Даже если это стоит херову тучу денег.

Есть деньги — есть жизнь. И абсолютно срать, что она наполовину искусственная.

Химический привкус ореха, табак и травяная горечь. Вязкие слюни на корне языка разжижаются глотком Эля, и дым, застилающий глаза, покрывает весь вагон. Ладонь сметает чёртов стакан: это пойло невозможно пихать в глотку.

Хочется пить.

Стадо. Огромное стадо вдалеке бежит по низинам, исчезая в тенях гор, и вновь показываются на ослепительном солнце, контрастируя с красными, почти как вскипающая кровь, горами. Впереди — вожак. Самый сильный и самый быстрый. Животные порою показывают свой превосходный ум. Они умеют выбирать.

Люди постепенно скапливаются у выхода, держа в своих руках чемоданы, сумки и прочую лабуду. Им невдомёк, что приносить свои вещи — пустая трата сил. Да и времени. Он ждёт, когда все ёбаные муравьи выйдут из лона, и тогда он сам сможет по-человечески размять зад, спрыгивая с подножия вагона. Он платил не для того, чтобы сидеть замертво здесь.

Ниган кладёт шляпу на стол, пальцами зарываясь в волосы и зачесывая их назад; по приезду надевает её вновь, стряхивает со штанины пепел и, стуча перстнем по столу, отсчитывает ровно десять секунд.

Девять.

Десять.

В вагоне никого. Теперь начинается его путешествие и свобода. Ниган единожды касается кончика носа и спрыгивает на перрон, лениво осматриваясь по сторонам; периферийным зрением замечает стоящий столбом силуэт. Окидывает его беглым взглядом, не моргая, и наблюдательно кидает взор на ноги, с каждым шагом сокращающие расстояние между ними.

Причудливая мимика, ярко выраженные черты лица — Ниган уже знает это причудливое нечто, и готов поклясться, что лучше игрушки не найти. Их знакомство было долгим, и сейчас Ниган с заинтересованностью глядит в стеклянные глаза, пытаясь увидеть: говорят ли с ним как со знакомым, или Нигану придётся произвести снова прекрасное о себе впечатление.

Он скользит пальцами по лицу — от щек и смыкаясь на подбородке — широко проводит языком по верхнему ряду зубов, оценивая взглядом, и выпрямляется во весь рост с лёгким хитрым прищуром.

Это ему уже предлагали раньше. Всё как всегда, ни одной новой фразы и ни одного нового предложения. Красота.

— А ты, видимо, из тех, кто умеет людям в мозги лезть и знать их желания? Местный мозгоправ, ни-хе-ра не изменилось, — усмехается. — Уговорил, мужик, мы же с тобой родные души.

Ниган одёргивает одежду и, шаркнув сапогом, как можно быстрее стремится уйти отсюда. Разве что из головы вылетает некоторая информация. А это уже херово и уморительно.

Два пальца легко ударяют по кончику чужой шляпы. То ли в знак приветствия, то ли от чёртовой скукоты.

— Чёрт, ты только напомни мне, как тебя там звать?

Кивая в сторону здешних улиц, он почесывает ладонь и делает вальяжные шаги вперёд, обходя непримечательные силуэты: люди, андроиды — да какая разница? Деревянные доски, из которых сделаны все дома этих мест, кажутся живее некоторых пустых человеческих лиц.

Отредактировано Negan (2018-06-26 14:20:22)

+4

4

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]—Я забыл представиться, — уже на ходу отвечает андроид, игнорируя, а точнее просто не воспринимая фразу «напомни», но фиксируя вопрос, — Саймон. А твоё имя?..
Он не даёт человеку ответить, уже по старинке вскидывая руку вверх и начиная прищёлкивать пальцами, чуть сводя брови к переносице и прищуриваясь:
— Погоди-погоди.  Всегда хотел поиграть в блядского шамана, — он скалит зубы в улыбке, окидывая беглым взглядом приезжего, а после выдаёт. — «Н». Буква «Н». Определенно она, — в его процессоре еще сохранились обрывочные файлы воспоминаний, которые не до конца подтёрла «поведенческая» команда, специально для создания этого монолога. — Найджел? Нет, какой к черту Найджел, ты не надоедливая сопля вроде того помощника шерифа… Нэйтан? Нет-нет-нет. Ни… Николас, да?

Ненадолго Саймон обгоняет собеседника, двигается перед ним спиной к дороге и вглядывается в глаза, силясь уловить хоть какой-то намёк на то, насколько же он оказался прав в своих догадках. Потом недовольно надвигает свою шляпу ниже на лоб, фыркая, и вновь идёт рядом, по правую руку:
— Да и к чёрту. Не придётся прыгать под палящим солнцем в одной чёртовой юбке среди кактусов, как ополоумевшая баба. — Саймон брезгливо морщится. По всей видимости, у него были весьма скудные представления о жизни индейского шамана. — Я покажу тебе город, угощу выпивкой, и ты скажешь, если я хоть близок был. По рукам?

Прогулка по главной улице Свитуотера была совсем недолгой. Не сказать, чтобы его гость сильно нуждался в каких-то дополнительных пояснениях, но в программе хоста было заложено указать на самые важные места, допуская некоторые комментарии. Один раз он остановился, как раз после того, как  они миновали лавку, где, по мнению Саймона, продавали хороший табак. Мимо проходила очень миловидная белокурая девушка в простом небесно-голубом платье, и мужчина проводил её долгим взглядом, заставляя чуть ускорить шаг:
— Дочка Абернати. Её старик был шерифом в Свитуотере. Прижал меня пару раз, — исходя из заложенного кода, дальше следовала фраза Уолтера, который должен был добавить, что не отказался бы прижать её в ответ. Этот диалог между хостами активировал развитие сценария, ведущего к резне на ранчо Абернати, но поскольку второй хост был списан, возникла небольшая пауза. Активации сценария не произошло, и Саймон завертел головой, осматриваясь по сторонам. Заприметив нужную цель, он вновь заухмылялся, дружески похлопав своего гостя по плечу:
— Я обещал тебе выпивку? Прибавь к ней девочек мадам Миллей.

Салун Марипоса встречал своих гостей весёлым шумом, выпивкой, льющейся рекой, и чертовками в корсетах и коротеньких нижних юбках, которые кокетливо покачивали бедрами, прохаживаясь мимо столиков. Очень многие гости не слишком торопились покидать Свитуотер именно из-за этой двухэтажной обители порока. Первый этаж представлял собой огромный зал, весь заставленный, насколько позволяло пространство, круглыми столиками. В углу зала притулилась крохотная сцена, а рядом стояло пианино, за которым зажигал по вечерам местный тапёр, невероятно талантливый парень, которого тут любили. Но сейчас колченогий стул у инструмента пустовал, и тишину зала разбавляли только звон стаканов да гул голосов. Меланхоличный бармен медленно, но тщательно протирал бокалы, вполуха слушая развалившегося на барной стойке клиента, который что-то невнятно бормотал, то и дело прикладываясь к своему виски.
Второй этаж, на который вела широкая лестница с прочными, гладко обструганными  перилами, пестрил десятками маленьких комнат, обстановка которых, по большей части, состояла из светильников да большой кровати. Впрочем, это ничуть не смущало клиентов, скорее – совсем наоборот. И даже закрытые двери не могли до конца скрыть то, насколько хорошо в этом заведении гости проводят время.

Саймон проследовал к одному из свободных столиков и уже собирался занять ближайший стул, как раздался выстрел, а одна из девушек, разносивших напитки, взвизгнула. Андроид даже немного подпрыгнул, разворачиваясь и потянувшись к кобуре на поясе, но разобравшись в ситуации, присоединился к громкому смеху, сотрясающему салун. Похоже, что один из местных неудачников наконец-то «выиграл» в рулетку. Саймон всё ещё не мог отсмеяться, заливаясь немного лающим смехом, когда наконец-то примостил свой зад на стуле.
— Сегодня охерительный день. Какое начало, а? — он подмигнул своему спутнику, перехватывая проходящую мимо девушку за руку. — Куколка, мой друг чертовски хочет отдохнуть после долгой дороги. Смекаешь?
— Конечно, — мило прощебетала девица, ненадолго задерживая взгляд на втором госте и улыбаясь ему. — Раньше тебя здесь не видела… Виски или джин?
Уточнив заказ, девушка удалилась к барной стойке, а Саймон наклонился вперёд, облокачиваясь на стол:
— Так что же, друг, как тебя зовут и чем привлекло наше Богом забытое место, м?

Отредактировано Simon (2018-06-24 19:06:34)

+4

5

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]Саймон. Точно. Теперь это имя не будет томиться на языке и чесаться на его кончике. Когда речь заходит о имени самого Нигана, тот без интереса собирается ответить, но его перебивают. Почти что заставляют заткнуться — как удар по яйцам. Но Ниган сдерживает себя от злости, не слушая бредни этой куклы. «Найджел», «Нэйтан», «Николас» — так его ещё никто не оскорблял.

Он не сбавляет шаг, изредка посматривая на собеседника, разминает на ходу затёкшую шею и, оглядывая сочных проходящих мимо баб, не сразу улавливает «дочку Абернати». Та ещё милая девчонка. Ниган усмехается ей в след, но долго не смотрит: баб он видел не мало. Эта ничем не отличается от других миловидных кукол.

Он припоминает место, в которое его ведёт Саймон; тот по заложенной программе говорит одно и то же, и Ниган понимает: кукла его не помнит, ни в какой памяти не возобновляются прошлые путешествия, а действия кажутся уже стёртыми на корне языка.

Шумно и душно. Аппетитные бёдра официанток если не отражают свет с улицы, то точно блестят на нём. Среди гула и громких речей Ниган отчётливо слышит прокручиваемый барабан пистолета. Саймон ищет столик, гости ничего не замечают, а Ниган, внимательно наблюдая за крутящимися рёбрами барабана, улавливает щелчок затвора. Выстрел.

Тело бревном съезжает со стула неподалёку, вытягивая мёртвые ноги вперёд; Ниган их перешагивает, фыркая в след девчачьему визгу. Право дело, этот свинячий психоз бьёт по ушам, и Ниган пренебрежительно глядит на одну из орущих, невербально прося заткнуться её. Секунда — и он садится следом, напротив Саймона, поправляя чёрную ковбойскую шляпу.

«Сегодня охерительный день. Какое начало, а?»

Ниган молча пинает неживые ноги неудачника подальше от себя и, постукивая перстнем по столу, вальяжно откидывается на спинку. Милая девица быстро сматывается за заказом, и Ниган скользит взглядом к Саймону, оказавшемуся донельзя близко к нему. Наверняка, вид сзади куда лучше того безумного взгляда, что сейчас смотрит прямо в чёртову душу.

Саймон задаёт вопрос. Как интересно. Ниган прикуривает, сплёвывает вязко на пол и, приблизившись следом, и тихо на выдохе отвечает:

— Я — Ниган, — клубы дыма обволакивают лицо напротив.

Губы дрогают в усмешке, кончик языка проводит по нижней губе. Предплечья давят на стол, и Ниган слышит блядский треск гладкой дубовой поверхности.

— Богом забытое место? Мужик, ты так говоришь, будто это чёртово проклятье. Там, где нет Бога, — рай. Не находишь? Ни справедливости, ни морали. В рай все хотят, чем я хуже других? — приближается вплотную и склоняется к уху, обдавая мочку горячим дыханием. Почти шепчет: — Слышал о шахтах? Я уверен, что там тухло и темно, как в анусе мамомнта, но, говорят, что там творится какая-то херня. Там, где херня — всегда весело. У многих яйца поджались, потому это не так популярно, как ёбля какой-нибудь девицы или резня, — едва коснувшись мочки уха сухими губами, Ниган садится обратно, откидываясь на спинку стула. Тон в голосе — выше. — Но ты. Тебе придётся побыть блядским шаманом в панчо и выучить песенку дождя, ибо хер его знает, что случится в этой узкой заднице.

Девчонка ставит напитки на стол, широко и приветливо улыбаясь. Грубые мужские пальцы смыкаются на круглом гранёном стакане с виски; он перехватывает официантку и приказывает поднести пива, и та быстро, размахивая в сторону бёдрами, исполняет заказ.

— Так ты в деле, да?

Конечно, Саймон в деле. Но Нигану нравится слышать подтверждения от других. Иначе он разговаривал бы только сам с собой. Забавы в этом нет.

Ему нравится смотреть на лица сквозь лёгкую едкую дымку.

Виски — в глотку. Ниган закусывает холодное жжение янтаря пивом, делая пару больших размашистых глотков и склоняя голову набок, глядя прямо в глаза своему новому попутчику.

Отредактировано Negan (2018-06-26 14:20:46)

+4

6

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]Дым в лицо. Саймона раздражает этот жест, но он даже не пытается отмахнуться. Андроид принюхивается к запаху табака и чуть приподнимает уголок рта в подобии ироничной усмешки. А он еще затирал про хороший табак в соседней лавке. Вот где хорошее курево. Он даже втягивает ноздрями дым, наслаждаясь насыщенным и тяжёлым запахом, который наводит его на мысли о вечере невероятно жаркого и долгого летнего дня, когда воздух буквально пропитан  ароматом выгоревшей на солнце травы, горячих домовых досок и дорожной пыли, которую взметают копыта лошадей. Он практически чувствует терпкий, выдержанный привкус на языке, после которого та дрянь, что продаётся у Берни, покажется просто ослиным дерьмом во рту.

Ниган придвигается ближе, и этот чёртов запах только усиливается, вместе с ощущением жара на коже, когда мужчина шепчет ему на ухо. Саймон не отстраняется, напротив – замирает. Он вслушивается в голос, не столько слыша слова, сколько позволяя хриплому шёпоту обволакивать и пустить покалывающую волну вдоль позвоночника. Это приятное ощущение. А еще этот голос звучит так, как будто бы он его уже слышал. Именно так слышал. Тихий, низкий, совсем с лёгкой хрипотцой. И так близко.
Очень близко.

Саймон молча слушает, давая Нигану договорить. Пока мужчина рассказывает ему какие-то нелепицы про шахту, он и сам не замечает, как его взгляд опускается и медленно скользит по шее, чуть прикрытой расстёгнутым воротом свободной серой рубашки. Следит за каплей пота, которая скользит по коже, пересекая напряжённую жилу, и скрывается под слоем ткани. Он всё ещё смотрит на поблескивающую дорожку на покрытой лёгкой щетиной коже, когда Ниган замолкает и отстраняется.
Андроид чувствует себя странно. Он успел уловить и запах этого человека. И этот запах окончательно сбивает его с толку. В процессоре не укладывается тот факт, что он впервые встречает этого мужчину, но в тоже время, по всем ощущениям – он его знает. Причём – хорошо знает. Но если есть это ощущение, да ещё и такое сильное, какого чёрта он не может ничего вспомнить?

Из-за этого он хмурится, откидываясь обратно на спинку стула, и долго молчит, не сводя внимательного взгляда с лица Нигана. Изучает его, пытаясь найти хоть какой-то отклик в памяти.
Процессор испытывает слишком большую нагрузку и во избежание ошибок или зависаний, вынуждает Саймона отвернуться, сосредоточив внимание на окружении. В качестве усиления, внутренняя программа этого мира добавляет встряски и до него доносится отрезвляющий звук битого стекла – официантка неловко задела бедром стол неподалёку и стоявшая на краю пустая кружка падает на пол и разлетается вдребезги.
Когда он опять поворачивается к Нигану, на его лице вновь появляется тот самый оскал, который заменяет ему улыбку:
— Чёрт тебя бы побрал, Ниган, я уже было подумал, что ты наслушался бредней того алкаша… — Саймон имеет в виду того самого старателя, что и сейчас блаженно пускает пузыри, лёжа в луже грязи на главной улице, — но ты же только сейчас приехал к нам. Не мог понабраться всего этого дерьма просто дыхнув одним воздухом с этим старым пердуном.

Мужчина закрывает глаза, наконец-то потянувшись к своему стакану джина, но как только подносит его к губам, на секунду отводит руку. Сухие губы приклеиваются к стеклу, и Саймон коротко облизывает их, мысленно удивляясь – когда успели пересохнуть? После делает большой глоток, чувствуя, как жжение напитка быстро сменяется холодком. Именно за это он и любит джин. Хотя стакан молока сейчас тоже  пришёлся бы кстати.
Обоняние в очередной раз улавливает запах табака Нигана, и андроид хрипло смеётся:
— А знаешь что, — начинает он, вновь наклоняясь вперёд. — Подсласти предложение. Угостишь, — короткий кивок в сторону зажатой в пальцах Нигана сигары, — хоть в самую глубокую задницу мира с тобой полезу.

— Новенький? — не вопрос, а утверждение звучит где-то совсем близко и сопровождается легким стуком каблуков по паркету. Каштановые кудри густым водопадом ниспадают на обнаженные плечи и немного путаются на темном кружеве глубокого декольте. Подошедшая девушка была одета в темно-синий корсет, делающий на её, и без того изящной фигуре, прямо таки осиную талию. Пышная нижняя юбка, такого же насыщенного темно-синего цвета, что и корсет, едва прикрывала бедра, скользя по коже чёрным кружевом обрамления.
Девушка была молода, достаточно симпатична на лицо, но губы, пожалуй, слишком тонкие. Это компенсировалось большими и яркими светлыми глазами, украшенными длинными ресницами. В целом – её сложно было назвать ослепительной красавицей, но эта девушка точно умеет использовать всё, что дала ей природа, максимально эффективно.
Хотя, меньшего и не ждёшь от помощницы хозяйки борделя.

Она тоже не помнит Нигана, уже посещавшего это заведение прежде, и слегка наклоняется, потянувшись рукой, чтобы мягко прикоснуться кончиками изящных пальцев к его плечу:
— Ты мне нравишься. Тебе – сделаю скидку, — Клементина улыбается ему почти скромно, будто бы только что не предлагала себя в открытую, — И…
— Крошка, а двоих обслужишь? — прерывает её Саймон, а после делает ещё один глоток джина, не сводя взгляда с девушки.
Та неожиданно меняется в лице, оборачиваясь к нему и выпрямляется, почти брезгливо отдергивая руки, будто бы только что прикасалась не к Нигану, а к этому хамоватому типу. Она чуть поджимает губу:
— Будь моя воля – для тебя двери этого места были бы закрыты! — Клементина потирает запястья, будто бы они затекли, и этот жест не укрывается от Саймона.
— Не делай вид, будто бы тебе тогда не понравилось. Изодрала мне всю спину и орала так, что...

Саймон не успевает договорить, а на его лице уже вовсю алеет след, оставленный изящной ладонью. Клементина резко разворачивается и уходит, лишь сильнее расправляя плечи, когда ей вслед звучит хрипловатый смех. Саймон коротко потирает щёку, смотрит на мужчину напротив и заверяет:
— Ты не многое потерял. Сучка норовистая, но не стоит тех четырёх долларов, что требует, когда раздвигает ноги. Максимум – один.

Эта сцена, разыгранная искусственным миром, была новой. Пускай андроиды живут тут по спирали, заложенный доступ к импровизации часто меняет некоторые элементы их жизни, позволяя гостям понаблюдать за этими изменениями.

Андроид приканчивает свой джин в пару глотков и быстрым жестом просит официантку обновить, когда она забирает пустой стакан. Мужчина барабанит пальцами незатейливую мелодию, но явно не из своего времени. Это знакомая приезжим музыка, похожая на что-то из репертуара группы Queen. Ещё один сюрприз от создателей, которые сделали многочисленные обработки современных треков, подгоняя их под нужный промежуток истории США. Вечерами здесь можно было услышать классику рока, но сыгранную на старых музыкальных инструментах.
Всё для гостей.

— Я думаю, что знаю, о какой шахте ты говоришь. На границе с дикими землями. Про неё много разной брехни, — он морщит нос, недовольно фыркая, — Хренова глушь. Если хочешь добраться туда до вечера, нам пригодятся лошади. А ещё лампы или факелы, если ты, конечно, не любитель шарахаться по шахтам в темноте. Ну, и, наверное, — Саймон поднимает взгляд вверх, некоторое время поглядывая на огромную бронзовую люстру, — верёвки. 

+4

7

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]
Уголки губ дрогают в усмешке. Мистическая брехня. Нигану нравится. Он затягивается глубже, глядя на подходящую девчонку. Та воспринимает его как незнакомца, и Ниган, хмыкнув, кидает на неё не самый заинтересованный взгляд. Пальцами скользит по столу, вытягивая руки, и слышит голос Саймона.

Тот умеет говорить. Девчонка мигом меняется в лице, и Ниган, медленно облизывая губы, следит за её реакцией. Как в замедленной съёмке: появляющиеся морщинки от злости, темнеющий взгляд и пощёчина. Резкий и быстрый уход.

— Не многое потерял, — повторяет Ниган, скользя взглядом по уходящему силуэту. — Возместишь мне потери? Пятьдесят процентов. У неё было две дырки, а я возьму лишь одну, — он хрипло усмехается, поджимая в губах сигарету.

Он говорит это невсерьёз. Наверное.

— Несколько факелов и пара удавок. Нам нужны прочные верёвки. Ты вынослив, Саймон? — последнее произносит медленнее всего, словно играясь кубиком льда на языке. — Не подведи меня, или я очень сильно разочаруюсь. И не дам тебе цену даже в один доллар.

Сжимая в пальцах сигару, встаёт. Допивает виски, следом — пиво, осушая залпом всю кружку, и, оперевшись задницей о стол, сужает глаза: смотрит на массу бесполезного дерьма. На людей. И на хостов.

Поворачивая голову к Саймону, делает произвольный шаг в его сторону. Пальцами сжимает его скулы; горячая сухая кожа приятно колет на кончиках пальцах. Другой рукой запихивает в разжатые губы сигару. Отпускает.

Рыщет ладонью по внутреннему карману жилетки и, кидая на стол пару старых бумажек, выпрямляется. Поправляя съехавшую шляпу, кивает в сторону выхода. Уходит. Здесь больше делать нечего.

— А ещё нам нужно панчо и выдрать из задницы дикого страуса пару перьев. Из тебя выйдет охуительный шаман. Будешь трясти своими двумя шарами и призывать белую магию.

Топот лошадей. Поднятый вверх песок застилает видимость. Первое, что Ниган хочет сделать — уехать отсюда на одной из этих жилистых лошадок. Но для начала нужно уйти в провизионную лавку.

Он единожды оборачивается назад, глядя на Саймона; а после не говорит ни слова, перешагивая через острые маленькие камни посередине улицы. Солнце палит сильнее, и Ниган чувствует себя откровенно мерзко.

Канаты. Настоящие, мать его, канаты. Не верёвки.

— У людей член тоньше этой херни. Такой и убить можно, — он перебирает пальцами по толстой верёвке, рассматривая её.

Здесь, в маленькой крытой лавке настолько темно и тесно, что Ниган точно чувствует себя в чьей-нибудь неразработанной заднице. Продавец напротив предоставляет необходимые вещи, складируя их на длинном столике. Колбы для ламп, наполнители для воды и прочее барахло звонко бьётся о древесину. Верёвка — на Саймона. Ниган перекидывает её ему через плечо, складывая вдвое прочную нить.

Воск, масло — туда же. Как и кремень. Ниган расплачивается монетами, старыми пожелтевшими купюрами, смятыми в горячих ладонях. Украдкой смотрит на Саймона и, присвистнув, хвалит:

— Ты похож на жеребца. Вытянешь меня на себе? Ох, пардон, не при посторонних будет это всё сказано, — он цокает языком, кротко усмехнувшись. — Покажи мне, где у вас хорошее стойло, а лошадей не кормят всяким дерьмом.

Пальцы тянут за ремень штанов и, поднимая его на бедре, оттопыривают в сторону. Ниган насаживает на ремень склянку, мелкое барахло — по карманам. Тогда он берёт вторую лампу.

Пальцы быстро проводят по чужому ремню сзади. По ремню Саймона. Он вешает ремень на то же место и, хлопнув его по плечу, говорит приглушённо в самое ухо:

— Нам пора, парнокопытный.

Отредактировано Negan (2018-06-28 05:16:45)

+4

8

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]— Ты уверен, что хорошо знаешь женщин? — издалека начал Саймон, оценивший шутку Нигана, но не сумевший сдержать мерзость собственного характера. — Насколько я успел их изучить, дырки там три, — он поднёс новый стакан с джином к лицу, всматриваясь в прозрачную жидкость, будто бы искал в ней изъяны. Поднимая взгляд на Нигана, зло усмехнулся. — А в принципе, количество дырок ограничено только твоей фантазией, изобретательностью и остротой лезвия.

Это была ответная шутка, созданная программой, хотя, по глазам хоста было сложно понять, серьёзна она или нет. В конце-концов, услышь её другие местные, они бы точно восприняли всё за чистую монету – слишком уж дурная закрепилась за Саймоном «слава». 
Саймон осклабился, откидываясь на спинку стула, и пригубил джин:
— И нехрен меня так недооценивать. Моя цена – минимум 15 долларов, — на этот раз он даже демонстративно приосанился, всем своим видом давая понять, что он точно «дорогая штучка». А ещё с чувством юмора всё хорошо.
В этом вопросе – кодеры точно не подкачали. 
И хост явно не собирался на этом останавливаться. Правда, Саймон едва успел качнуть стаканом в воздухе и открыть рот, чтобы добавить, что рановато Ниган засобирался уходить, ведь он-то ещё не закончил, как гость поднялся и приблизился. А уж все последующие действия человека и вовсе выбили из него все мысли. 
Если бы Саймон сам был человеком – Ниган остался бы без зубов в это же мгновение. Но Саймон был хостом, а пребывание в стартовой локации, т.е, в Свитуотере, и вовсе ограничивало его в выборе возможных действий и реакций. Поэтому, этот крайне унизительный жест, призванный показать, кто здесь главный, вызвал у него лишь глухое недовольное рычание, которое быстро было погашено ограничивающими настройками сектора. Саймон не мог проявлять прописанный ему характер в полной мере с гостем, находясь здесь.

Уже выбравшись из-за стола, он сделал первую тягу, мгновенно переключаясь на ощущения. Что ж, вкус табака стоил того, чтобы сдержать свою собственную выебистость. Он абсолютно верно предугадал, что ничего подобного раньше не курил. Хотя, было какое-то призрачное чувство, которое он никак не мог идентифицировать. Следуя за Ниганом к выходу, мужчина на мгновение вытащил сигару изо рта, чтобы посмотреть на сигарный бант. Чувство усилилось. Картинка бренда казалась ему знакомой. Да и бумагу такую он видел одновременно и впервые, и как-то… Чёрт. Так и свихнуться недолго.
«Блядь, стоило тебе появиться, как какая-то дикая херня началась», — подумал он, сверля взглядом широкую спину Нигана.

Обычно, хост уговаривает гостя пуститься в какую-либо авантюру, услышав его пожелания, но этот случай выходил из ряда вон.

В истории парка было всего трое таких гостей.
Один и сейчас находится где-то в парке, но далеко за пределами первых секторов и уж точно вдали от Свитуотера. Под этого гостя всегда бронировался один хост, которому уже даже не до конца стирали память, позволяя каждой встрече с гостем начинаться не с  самого начала знакомства. Приходилось, конечно, иногда  удалять те воспоминания, что были  связаны с бесчинствами, учиняемыми гостем. Например, о том, как гость вспарывает ему глотку или интереса ради, выпускает кишки.
Второй – один из сотрудников поведенческого отдела. Он часто проверяет хостов, на те или иные незапланированные программой события. Проще говоря, смотрит на то, как хорошо функционируют настройки импровизации, позволяющие хостам подыграть гостям, решившим учудить что-то.

И вот третий.

— Кстати, а что это за птица такая… «страус»? — Саймон, откровенно говоря, не был уверен, что его вопрос услышали, так как мимо в этот момент  проскакали всадники, заглушая его голос, но все-таки надеялся на ответ. Им сейчас руководило искреннее любопытство. Он впервые слышал о таком пернатом существе и всё больше задумывался о том, откуда к ним приехал этот гость. Конечно, хост слышал, что существуют другие страны, да и на Севере города  есть побольше, но… гость был странный. Даже проскользнула грешная мысль, а не колдун ли какой? Иначе, с какого хрена, Саймон с такой легкостью согласился двинуться буквально к чёрту на рога? И, что самое главное, даже сомнения не возникает в том, что это правильное решение.

Если бы хост мог анализировать себя со стороны, то он бы отметил, что его взгляд стал подмечать все больше деталей окружения, да и он стал больше задумываться о происходящем. Как только андроид выдвинулся к лавке вслед за гостем, наблюдающие техники отметили изменение в плановых секторах посещения. Саймон был запрограммирован на ближайшие локации, поэтому его параметры внимательности и меткости были выставлены на низком уровне, но они не подходили под уровень опасности тех территорий, куда он с Ниганом собирался отправиться. Удалённое изменение параметров произошло мгновенно, и сейчас Саймон мог бы дать фору лучшему стрелку Свитуотера по меткости и скорости реакции.
А до перенастройки словил бы пулю раньше, чем дотянулся до кобуры.

В лавке лёгкий интерес к товарам быстро сменился удивлением и даже возмущением, которые читались на лице Саймона всё более заметно, по мере того, как ему в руки и на плечи сыпались вещи, купленные Ниганом. Он не сдержался от тихого комментария в ответ:
— Скорее уж на навьюченного мула. А я ведь, блядь, даже не тупой мексикашка.

На улице он недовольно ведёт плечом, поправляя съезжавшую верёвку и кивает, поворачивая голову в сторону доверху нагруженных телег и дилижансов:
— Нам туда, но придётся про.. — мужчина не договаривает, чувствуя скольжение чужих пальцев за спиной по ремню. Напряжённо замирает, прислушиваясь и пытаясь понять, что задумал его спутник? Неужто собрался револьвер забрать? Это он уже стерпеть не…
Тихий голос одновременно успокаивает и заставляет легко вздрогнуть, благо не слишком заметно.  Он кивает ещё раз, стараясь не реагировать на то, что прицепленная к ремню керосинка неприятно похлопывает по заднице и бёдрам при движении.

— Иди за мной, придётся немного пройтись.

На окраине Свитуотера  им все чаще на глаза стали попадаться  ветхие, местами даже с заколоченными окнами,  дома.  У небольшого колодца возле импровизированной торговой площади, на самой окраине города,  толпились мексиканцы, лениво переговаривающиеся другу с другом. Они пришли сюда в поисках любой возможности немного подзаработать, пусть даже не особенно честной, и сейчас коротали время,  медленно выкуривая грязные самокрутки и провожая проходящих женщин пристальными взглядами. Впрочем, не менее пристально они следили за всем, что происходило кругом. Короче, парни были ещё те,  хотя человека непривыкшего к общению с подобной братией, их внешность и повадки могли бы ввести в заблуждение.
Помимо мексиканцев, на этой площади так же часто останавливались многие торговцы, которые прямо там устраивали импровизированные лавки и громко, перебивая друг друга, расхваливали свой товар, а вокруг них сновали чумазые дети, готовые в любой момент умыкнуть то, что плохо лежит.  Саймон обогнул площадь, свернув на узкую и грязную улочку, и  проследовал в небольшую прореху между домов, где уже чувствовался очень говорящий запах лошадиного дерьма, и вывел прямиком к конюшне, срезав путь едва ли не вдвое.

— Ну, вот мы и на месте.
Конюшня была большой и двухэтажной и на редкость ухоженной. Такое здание было бы куда проще встретить где-нибудь на уютной семейной ферме, нежели в таком городе.  Второй этаж, предназначенный, судя по всему, для хранения сена и прочей лошадиной жратвы, был уже, чем первый, с покатой крышей, крытой чуть потрескавшейся черепицей, выгоревшей на солнце в тускло-рыжий. Первый, где располагались стойла, был размером с хорошую гостиницу, причём не в провинциальном городишке и, судя по размерам,  мог вполне вместить с пару десятков, если не больше, скакунов.
Когда они вошли под дощатые своды, с непривычки  лошадиный дух чуть не сбил с ног. Но буквально спустя пару вдохов, обоняние смирилось, а глаза привыкли к полумраку, по началу показавшемуся, после контраста с улицей, чуть ли не темнотой. Почти все стойла ещё были заняты  и на вошедших сразу уставилось множество круглых карих глаз. Длинные узкие морды, гнедые, рыжие и вороные, высовывались в проход, и лошади шумно втягивали воздух, исследуя запахи, что принесли с собой гости. Невероятно правдоподобно сделанные, они были живыми и настоящими до последней шерстинки и узора на копытах. И, как абсолютно настоящие кони, по- разному себя вели. Кто-то настороженно шарахался, отступая в темень стойла, стоило подойти ближе. Кто-то дружелюбно фыркал, качая головой и выпрашивая вкусности. А кто-то начинал бить ногами по стенке денника, сразу показывая на то, что он ещё подумает, подчинится всаднику или нет.

Неожиданно Саймон матернулся себе под нос, свешивая всю лишнюю поклажу на дверцу свободного стойла.
— Ну, мы, конечно, молодцы. Собрались, чёрт подери… Оставайся здесь, выбирай. Я сейчас вернусь, — он быстрым шагом покинул конюшню, отправляясь обратно в сторону городской площади и оставляя Нигана наедине с лошадьми и подошедшим к нему конюхом.

Отредактировано Simon (2018-06-28 22:59:57)

+4

9

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]«Ты уверен, что хорошо знаешь женщин? Насколько я успел их изучить, дырки там три».

— Я не сомневался, что ты с радостью изучал дырки. Самое время изучить мне тебя, — задумывается. — За пятнадцать я возьму сучку помоложе. Но мы же друзья? Конечно. А друзья иногда помогают друг другу. Бесплатно. Сечёшь?

Он даже не оборачивается. И пропускает вопросы о страусах, ограничившись тем, что это «птицы с большими яйцами».

Ниган вспоминает этот диалог с ухмылкой. Прошедший минут двадцать назад, он ещё воспалённо играет в мозге. Готовый поклясться, что уже был здесь, Ниган заходит в полумрак. Резкий тёплый запах откровенного дерьма горчит на корне языка, глаза не различают ничего; частое моргание приводит в чувства, неглубокие вдохи позволяют привыкнуть в обыденной для стойла вони. Будь Ниган здесь чаще, он бы не обратил внимание на запахи. Но он — не частый гость, а кони — не его обыденная жизнь.

[float=left]http://s5.uploads.ru/t/AOpYJ.gif[/float]
Кони.

Ниган не оборачивается, когда слышит полускрип деревянных досок. Саймон вышел. Чёрт знает, что понадобилось Саймону за пределами стойла. Хреновы мысли андроида несложно предугадать, но Ниган не копается в чужой голове: есть дела поважнее.

Одинокие грабли стоят в том же углу; деревянные балки, местами прохудившиеся, неровно стоят. Сено. Качественное сено липнет к подошве сапог, и Ниган, шаркнув ногой, отделяет от себя сухую траву. Конюх. Тот же самый конюх с теми же эмоциями разговаривает и липнет к Нигану, показывая каждую из лошадей. Кони здесь жилистые, с характером. Один из них — явный любимчик — пренебрежительно бьёт копытом.

Ниган видит всего чёрного коня. Глаза наконец привыкли.

Чёрная, переливающаяся на свету шерсть похожа на хромовые отливы Harley Davidson конца девяностых. Характер этого коня нравится Нигану, и он без раздумий выбирает этого жеребца. Протягивает к нему открытую ладонь, и зверь, сначала пятясь, останавливается в метре. Между ними можно поставить не больше двух людей. Но сколько бы ни было здесь других серых тел, взгляд Нигана будет направлен всегда на чёрные звериные глаза, на жилистое тело и непревзойдённый характер.

Ладонь — к морде животного. Приветствие. Живое общение. Лошадь единожды чертыхается, но вскоре привыкает к тёплой коже и, тряхнув головой, не делает ни шагу назад. Ниган усмехается, кротко погладив своего нового дружка. Живой Harley Davidson. Рядом — неуклюжий застенчивый жеребец, и Ниган скучающе переводит взгляд на других коней. Ищет напарнику достойные копыта. Конюх предлагает свои варианты. И все — мусор. Ниган вскидывает руку вверх, молча прося заткнуться. Рыщет взглядом. Один. Второй. Третий — никто из коней не представляют достойную пару его жеребцу.

Однако Ниган находит. Шоколадный. Шоколадный массивный конь с кучерявой гривой. Подстать Саймону.

Сёдла — со спин. Грубые и дешёвые, они падают на сено и бьются пряжками о пол. Конюх показывает другие, и Ниган проводит по каждому варианту грубыми кончиками пальцев; забирает два: чёрное и тёмно-коричневое с рисунком какой-то травы. Его задница будет в комфорте. Пряжки чёрного седла соприкасаются с ремнями; Ниган наблюдает, как конюх мастерски быстро прикрепляет чёрное кожаное седло к шоколадному коню. А коричневое — к чёрной. Контраст и баланс.

Говорят, влюблённые парочки изредка обмениваются по половине комплектной одежды. От этой мысли губы расплываются в широкой улыбке до спазмов на скулах: два однополых коня красиво смотрятся вместе с попарными сёдлами. Извращённые мысли. Харлей. Прекрасная кличка.

Кони — из стойла. Глаза, привыкшие к полумраку, болят от солнца. Мужские руки сжимают поводок одного зверя, чужие ладони конюха помогают вывести другого. Плата — в руки, поклажа — частично ложится на коней.

Приближающиеся шаги дразнят слух.

Саймон.

Отредактировано Negan (2018-07-11 21:00:51)

+4

10

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]Предоставив шанс Нигану продемонстрировать, насколько он разбирается в лошадях, сам Саймон выдвинулся быстрым шагом в сторону города. Он не сомневался, что выбор транспорта будет хорошим и сейчас его больше беспокоило другое. Нечто  настолько важное, что без этого их поход был обречён на провал.
И как он умудрился забыть?! 

Во-первых, это была провизия. Но это вопрос решить было проще простого. Хлеб, кусок сыра, сушёное мясо, какие-то овощи, которые выглядели ещё относительно сносно, бутылка молока – Саймон просто смог не устоять, планируя разобраться с ней ещё раньше, чем вспрыгнет в седло – и, конечно же, бутылка бурбона. Бакалейщик всё замотал в какую-то тряпку, так как андроид не взял с собой ни одной сумы. Не особенно удобно, но за неимением лучшего сойдёт.
А вот последний, но не по степени важности, предмет для предстоящего путешествия в сторону шахты найти и заполучить было уже совсем не так просто. Ради карты мужчина долго торговался с мексиканцами, которые заламывали просто непомерную цену за кусок засаленной бумаги, на которой не все пометки видно-то было. Чуть снизить стоимость удалось, лишь продемонстрировав продавцу револьвер, но, судя потому, насколько мизерной была эта скидка, оружие на него большого впечатления не произвело. Поэтому, Саймон не стал отказывать себе в праве последнего действия – а именно, в одном выстреле от бедра. 
Что и провернул, отойдя на несколько шагов.
В итоге, в сторону конюшни Саймон удалялся под аккомпанемент громкого мата на незнакомом языке, который быстро сменился испуганным вскриком прохожих, когда пуля просвистела как раз около головы особо шумного мексиканца. Андроид усмехнулся, привычным движением убирая револьвер в кобуру. Это не принесёт им проблем. Шериф в эту часть города редко захаживал.
Да и они с Ниганом вот-вот покинут Свитуотер.

Саймон почти не разбирался в лошадях, но даже ему было одного взгляда достаточно, чтобы понять, что такому жеребцу больше пристало бы тащить тяжёлую телегу или дилижанс, нежели  нести на своей спине всадника. Хотя, при более пристальном изучении стало ясно, что этот могучий конь явно полукровка. Массивный круп переходил в довольно тонкие, хотя и крепкие, ноги, да копыта были узкие, без щёток. Впрочем, сложно было отрицать, что в причудливой смеси кровей, нашедшей своё воплощение в облике этого коня, была своя красота. А ещё приятно порадовали взгляд светлые подпалины на блестящей шкуре. Караковый. Такая масть редко встречалась, насколько андроиду приходилось видеть таких лошадей, среди тёмно-гнедых, славящихся своим шоколадным отливом шкуры.
Животное развернуло уши, прислушиваясь  к тому, что происходило на его спине, пока Саймон  цеплял поклажу к седлу, на их счастье снабжённому парой небольших сумок, и тихо заржало, когда он, закончив, взял его под уздцы.
— Хорош, — немногословно отозвался мужчина, легко погладив жеребца по шее. Тот повернул морду, посверлив заинтересованным взглядом карих глаз будущего наездника, фыркнул, тряхнув гривой и легко боднул его носом в плечо, — мы сработаемся, приятель.

Но андроид не торопился залезать в седло. У него было ещё одно незаконченное и очень важное дело. 
Саймон извлёк из поклажи сокровенную бутылку с молоком и с тихим довольным вздохом открыл ее, принюхиваясь, словно к хорошей выпивке.  Молоко было совсем свежим, и это было то, за что он особенно уважал ту бакалейную лавку. Аромат парного молока не сравнить ни с чем. И пусть тут остался только один намёк на него, всё равно, это было куда лучше, чем ты кислятина, что легко можно было встретить в других местах.
Слишком широкое горло бутылки и общая неосторожность в движениях мгновенно превратили простой глоток молока в молочный душ. Прохладные капли потекли по губам, подбородку и белыми дорожками скатились на шею, огибая острый выступ кадыка и растекаясь между щетиной. В итоге Саймон имел испачканный подбородок, бакенбарды, шею и нелепое подобие тонкого шейного платка, но всё это было сущей ерундой по сравнению с тем, какое наслаждение он испытывал от вкуса молока, обволакивающего весь его рот и глотку.
Саймон пил жадно, в несколько глубоких глотков приканчивая всю бутылку, а после утёр ладонью рот и вытер шею, сыто и довольно прищуриваясь.
— Другое, мать его, дело, — андроид оставляет пустую бутылку у входа в конюшню, прежде чем запрыгнуть в седло одним, на удивление ловким, движением. — Ну что, мужик, готов отбить яйца? Дорога будет долгой.

Не сказать, что Саймон и впрямь нуждался в ответе, так как он уже выводил коня в сторону  дороги, ведущей из города, не сомневаясь, что Ниган не отстанет от него.
Когда последний дом остался позади, пейзаж начал заметно меняться. Отвоёванные у этого дикого края, кусочки ухоженной возделанной земли уступили место первозданной природе этих мест. Почти до самого горизонта взгляд скользил по красной пустыне, пока не упирался в высокие скалы с плоскими вершинами, составляющие обширные плато, поднимавшиеся к небесам неровными уступами. Впрочем, эти столбы из песчаника встречались не только в горных цепях, очерчивающих  равнину, на которой расположился Свитуотер. Они, высокие, словно старые деревья без ветвей, были разбросаны по всей пустыне, вырастая из красной пыльной земли то там, то тут, и, как пальцы, грозя небесам. Погода и ветер изрезали их поверхность, превращая простые столбы в причудливые фигуры, в которых, при должном воображении, можно было увидеть всё, что угодно. Саймон никогда не задумывался на эту тему, но, возможно, это была одна из причин, по которой он не любил путешествовать по этим пустынным равнинам по ночам, особенно – при свете луны. 

Иногда этих столбов было так много, что складывалось чувство, будто ты едешь через город. Странный, неправильный, чокнутый город, где вместо домов – эти огромные башни из песчаника до самых облаков, а вместо зевак, прогуливающийся по улицам – кактусы самых разнообразных форм и размеров. Самое то место для этих проклятых краснокожих и их шаманских плясок!
От одного только воспоминания волоски на шее Саймона стали дыбом, но, насколько он знал, по дороге на шахту их не было. А значит, снова попереживать то тошнотворное чувство не придётся. Отлично. И без этого поездочка их ждала та ещё.

Не так давно прошёл дождь, и дорога не успела приглушить свой красный цвет, и от этого пыль, поднимаемая копытами лошадей, словно заволакивала мир вокруг алой дымкой. Ветер бросил песок Саймону в лицо, и андроиду показалось, что он чувствует привкус крови на языке. «Бред, просто бошку напекло от этой жары», – мотнул он головой, отгоняя непрошенные мысли.
— Хм. А нахера лезть в шахту, про которую брешут всякое дерьмо? Ищешь приключения на задницу? — интересуется андроид, косясь в сторону Нигана. — Ты живешь, вестимо, в очень скучном городе… — мужчине очень хочется спросить, откуда его спутник, но этот вопрос блокируется программой, как неуместный.

Саймон неожиданно остановил своего коня, наклонившись к спутнику, и взмахнул рукой по направлению к одному из кактусов у обочины, который особо цеплял взгляд своим размером и формой:
— Ты посмотри, этот напоминает член мексиканца, который решил познакомиться поближе с дикобразом, — андроид хохотнул, поправляя свою шляпу, и поднял взгляд к затягивающемуся светлыми облаками небу, — Впрочем, срать на этих мексикашек-извращенцев, тут кто-то сдох неподалёку.

Несколько грифов кружило в раскалённом воздухе, угольно-черные точки на фоне белесо-голубого неба, медленно опускаясь к земле за пологим холмом, что расположился к западу от дороги и мешал увидеть, что же именно там отправилось к праотцам.
Впрочем, Саймон и не горел особенным желанием увидеть, кто станет обедом для падальщиков.

Отредактировано Simon (2018-07-12 21:10:44)

+4

11

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]В красках сгущающегося неба Ниган уверенно удерживается в седле, наблюдая за пришедшим Саймоном. Его не столько интересуют бутылки, сколько — содержимое в них. Поначалу кажется, что глаза подводят, и взгляд замыливается, но поспешные выводы подтверждаются: Саймон пьёт молоко. Белое и чистое, оно струями стекает по нижней части лица.

Взгляд отвести не получается. Ниган внимательно следит за каплями молока, концентрируясь на малозаметном движении; смаргивает песочное жжение в сухих глазах и начинает медленный молчаливый путь к ещё горящему на солнце горизонту. Бегло оглядывая купленные Саймоном вещи, Ниган, по правде ублюдской, одаривает андроида лишь хмыканьем, когда тот заводит песнь о долгой дороге. И неохотно останавливается, слыша не самые интересные сравнения кактусов с членами мексиканцев, тянет на себя повод. Глубоко вздыхает и хмыкает от слова «извращенцы». Его седло съезжает на одну сторону, и Ниган ловит себя на мысли, что не против был бы увидеть падение Саймона.

— Знаешь, что я скажу тебе, дружище? — тихо проговаривает он, перемалывая языком буквы. — У тебя мексиканская кровь. Точно тебе говорю, — кроткий взгляд в сторону Саймона. Бёдра поджимают бока коня, и Ниган, хлопнув поводом, продолжает путь, не одарив напарника взглядом. — Тебе стоит поторопиться, если желаешь отобрать у стервятников их законный ужин.

Западное солнце — палящее и угнетающее — быстро ложится на горизонт и растворяется за ним, позволяя ярко светить сотней других звёзд. Ночная прохлада легко обдувает шею и спину. Изумительные ощущения спокойствия. Ниган изредка тянет повод на себя, замедляется, осматриваясь по сторонам, и молчит, вслушиваясь в дикие раскаты звуков. Главный дикарь — Саймон.

— Вырви глаз, вот как это называется.

В потускневшей картинке мира Ниган не видит ничего, кроме длинных холодных теней и пробирающего кости холода. Кактусы, камни, птицы — тёмные пятна сливаются воедино под холодную полную луну. Маленькая точка света — редкость. Подобна звезде на земле, она горит поодаль от протоптанных дорог. Грубые очертания за ней подсказывают, что там, вдалеке, стоит одиноко серый непримечательный домишка, но от того прекрасный — потому что единственный среди этой западной пустыни. А раньше его здесь и вовсе не было.

— Остановимся недалеко отсюда. Ужас как хочу искупаться и вздрочнуть в чужом туалете.

Всматриваясь чёртом в еле заметный дом, он не сбавляет темп, поднимая ввысь песок, сужает глаза и фокусируется на нужном ему объекте. Ни лошадей, ни телег — большое открытое стойло украшено двумя дикими деревьями, и дом, одинокий, с тёмной крышей и серыми стенами. А в окнах горит свет. Ощутимый собственный вес приходится перенаправить вперёд, слегка поддавшись к гриве коня: не сразу заметный выступ маленького холма играет злую шутку. Давление неизведанного места усиливается. Однако здесь, на возвышенности, Ниган впервые видит траву. И это его радует. По-настоящему.

Подошва тяжёлого сапога бьёт по стремени. Конь останавливается, трясёт гривой, поджимая уши, и Ниган, спрыгивая, хлопает жеребца по плечевому суставу. Подбадривает, замечая, как жилы на морде расслабляются. Ниган воровато оглядывается по сторонам, сводя брови у переносицы, сосредотачивается на звуках и ощущениях. Явно не настроенный встречать бездушных долбодятлов, он решает провернуть всё по-тихому.

— Поставь коней. Проветрись, — кивает Саймону.

Плач. Ниган слышит женский полузадушенный вой и морщится в отвращении, сплёвывая вязкие подступающие слюни. Слёзы. Его передёргивает от сопливого всхлипа. Он ненавидит чужое нытьё, но найти источник шума так и не может. Готовый достать платок и заткнуть им женскую глотку, из которой нечленораздельно голосят хрипы, Ниган сжимает кулак до побелевших костяшек пальцев. Ненависть отпускает. Глаза — на крыльцо, где в темноте ночи видна тонкая фигура унылой девчонки. Гнев сменяется на милость. Та выглядит слишком жалкой.

Тогда он видит выходящего из светлой входной двери мужика. Настоящего старого ковбоя: ни дать, ни взять. Его чёрные глаза поблёскивают на луне, впавшие полумесяцы у глаз слишком темны. Морщины. Десятки морщин на худом иссохшем лице скрываются за сединой волос. Длинный, худой, он не внушает доверия и не сразу замечает Нигана, стоящего близко-близко к крыльцу.

— Слушай-ка, мужик, добрейшей тебе ночи, — Ниган приветственно машет рукой. — Мы тут с другом потерялись, и нам бы хотелось, знаешь, переспать одну ночку под крышей. Не подсобишь?

Тот кричит простое «убирайтесь отсюда», неприветливо махнув рукой в ответ. Подходит к дочери и тянет её за рукав. Как ненужную вещичку прячет от чужого взора, и Ниган, играя желваками, осекается, приложив руку к кобуре:
— Эй, ты что, не прячь своё барахло, я пришёл сюда не за куклой. Му-у-ужик, я готов тебе даже заплатить. Ну?

Визжащая девчонка, опечаленная каким-то дерьмом, почти бьётся в истерике: видимо, ей совсем не по душе игры старого зачуханного ковбоя, который рывками тащит её в дом. Она простит прекратить тащить её в дом, но мужик непоколебим. Эта ересь кажется Нигану нелепой, и он, не без интереса оглядывая чокнутую семейку, не успевает открыть рот, как девчонка начинает тыкать в него своим пальцем.

— Какого хрена?.. — произносит на выдохе, опуская голову.

Секунды достаточно, чтобы мужик обернулся в сторону Нигана со злобным оскалом и, взявшись за ствол, выстрелил с криками, бросив девчонку на дощатое крыльцо. Проклятья, пожелания смерти, мат — старый мудак чуть ли не пляшет с бубном, обезумев.

Выстрел. Глухой выстрел пробирает тело насквозь; тело охватывает колющее чувство, которое саднит в районе ключиц. Он даже на мгновение замирает, глядя в лицо поехавшему старому мудаку. Раздражение окутывает всё тело, мужик, не веря в происходящее, покрывает Нигана матами, а девочка, забитая в угол, трясёт головой в истерике.

Всё как в тумане. Ниган даже не замечает, как подходит к папаше и ухватывается за шкирку со злым оскалом. Ниган не любит, когда в него стреляют.

— Дьявол, ты испортил мне и так херовое настроение.

Хреновая ночь.

Пять, десять минут — Ниган не замечает, как проходит половина часа. Не замечает, как в ярости вырубает одного, связывает другую, забирает с забора толстую верёвку. Он не замечает ни-хе-ра, окутанный гневом и яростью. Мысли путаются между с собой, выжигая сердце изнутри и оставляя пустоту: Ниган не думает о содеянном. В него просто так стреляли. Этого достаточно.

Деревянная балка скрипит от навеса. Ниган утягивает прочный канат снизу, сидя на корточках; смотрит вверх, поправляя съехавшую шляпу на голове. Ему нравятся чужие коричневые сапоги из настоящей грубой кожи, покачивающиеся на натянутой верёвке.

— Ты и твой старик — ужасная семейка. Подумать только, ты вправду решила, что тебе разрешено говорить, что я тебя трахнул? У тебя был крутой отец. Жаль, что ему попался я, солнышко. Я понимаю, тебе не хотелось, чтобы тебя тащили насильно в дом. Но ему не стоило стрелять в незнакомого человека, понимаешь?

Девчонка истошно вопит. Руки её связаны на запястьях, грязные пальцы скребут землю, а поросячий визг бьёт по ушам, будто все каналы стерео включены на максимум. Ниган приказывает ей заткнуться, но та вертит головой и проклинает их двоих: Нигана и Саймона.

Повешенный. Вздутые венки на лбу видны на холодной луне; красная кожа отдаёт холодным коричневый оттенком, и со стороны этот цвет кажется обычным мексиканским. Но это — не мексиканцы. А Ниган хотел по-хорошему.

— Я же предупреждал вас обоих. Детка, тебе не стоит, блять, так кричать, — Ниган подходит к девчонке с разворота и садится на корточки рядом с дёргающимся в беспомощности телом. — Забыл представиться, леди. Я — Ниган.

Ниган не убивает детей и не трогает женщин. Не прикасается к ним руками, не показывает силу, если девочки сами не попросят «пожёстче». Он рад был бы окунуть эту визжащую сучку в лужу и заставить захлёбываться мокрым песком, но принципы не позволяют этого сделать. Бедная… бедная маленькая дрянь омывает лицо слезами, заикается и шепчет невесть какие проклятья. Отец не учил её хорошим манерам.

— Я преподам тебе пару хороших уроков. Урок первый: ты сама себе наказание, — он медленно протягивает гласные, опуская то и дело голову в такт своим словам. Встаёт, встряхнув руками, и дёргает девчонку за шиворот тряпки. — Урок второй, — продолжает он, утягивая упирающееся тело за собой, — люди не любят, когда на них клевечут. Злой язык — это дело выбора. Хренового выбора, — с каждым мгновением брыкающееся тело отдаляется от повешенного отца. — Урок третий: люди не желают тебе зла. Им откровенно срать на твою тонкую душевную организацию.

Она затыкается. Просит пощады. Лёгкий пинок в спину. Девчонка кувыркается по холму вниз, поднимая за собой клубы пыли, падает на маленькие камни и замирает, выпуская из лёгких воздух. Ниган сдерживает обещание. Не убивает.

Тот подонок на дереве — не в счёт. Он неудачно прошёлся по лезвию ножа, и Ниган долго будет припоминать о подлом скользком мужичке, украсившим ключицы Нигана ярым фиолетовым синяком. Ниган считает это нелепым недоразумением, ситуацией, не поддающейся логике — старый хрен и истеричка-дочь. С каждым мгновением желание отпустить ситуацию усиливается, и Ниган вспоминает о другой проблеме: где, блять, Саймон?

[float=left]http://s3.uploads.ru/t/fhL9H.gif[/float]
Одежда — на низкие скамьи в ранчо. Внутри намного уютнее. И тише. Глубокая тишина приятно давит на виски, и Ниган, скрежета ведром по доскам, поднимает его в руки. Вода. Прохладная и чистая, будто ангел какой наплакал. Она обдаёт горячую кожу морозцем, когда Ниган, опуская ведро на себя, ополаскивается свежей водой прямо в гостевой комнате. Холодные струи касаются рёбер, скатываются с паха ко внутренней стороне бедра, по ногам — вниз.

Второе ведро — следом. Вода снимает с тела слой песка и пыли. Шея до сих пор пахнет дорогим парфюмом. Нашедший полотенце, Ниган выходит в одну из комнат.

Его обвиняли во многом, но никто не мог обвинить в одном — в том, что Ниган чертовски хорош собой
.

Отредактировано Negan (2018-07-14 01:08:20)

+3

12

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]Вороной конь недовольно ударил копытом по земле, когда его привязывали к коновязи. Он явно был против этого, привыкнув оставаться на ночь без упряжи,  и почти укусил Саймона за руку, стоило тому просто попытаться погладить его по морде. Мужчина в ответ только скривился:
— Тебе хоть одна кобыла с таким характером даёт?
Вороной громко и даже как-то возмущенно фыркнул, как если бы понял, о чём шла речь, и выразил своё искренне презрение к человеку, осмелившемуся усомниться в его популярности среди женской части лошадиного населения. Гнедой же давно заприметил стог сена в углу, и интерес его к окружавшему миру сейчас имел глубоко направленную гастрономическую выраженность. Кроме этого его не волновало ничего, даже очевидное ограничение свободы. Гнедой ни разу не попытался и дёрнуться, когда наступила его очередь быть привязанным. И только тихо, с явным одобрением, заржал, когда Саймон дошёл до сена:
— Ну, сейчас-сейчас. Погоди, нетерпеливый какой, — с усмешкой качнул головой андроид, выискивая взглядом вилы. Нет, смертоубийство не входило в его планы на этот раз, но как по-другому задать коням сена?
Разобравшись с кормом для лошадей и избавив их от сёдел и поклажи, мужчина, на всякий случай, по широкой дуге обошёл вороного, направляясь в сторону выхода из стойл. Не то чтобы он боялся этого коня, но взгляд зверюги ему совсем не понравился.  Саймон не сомневался, что конь только и выжидает удобного момента, чтобы как следует лягнуть.
— Вот же сволочь мохнатая, — пробурчал он себе под нос и добавил, уже громче и обращаясь к коню. — Я ещё воды тебе должен принести. Ты же подохнешь без неё, не понимаешь, что ли, неблагодарное животное?!
Ответом ему было громкое возмущенное ржание и звук глухих ударов копыт по дощатой перегородке.
— Если бы ты не был нам завтра нужен, чёрта с два ты получил бы, а не воду, — оглядываясь кругом в поисках вёдер или чего, что могло бы их заменить.
Вёдра обнаружились почти у самого выхода. Пустые, как и следовало ожидать, но Саймон всё равно разочарованно вздохнул. Похоже, придется поискать колодец.
Он взял в каждую руку по ведру, бегло осматриваясь по сторонам, и прежде чем двинуть к колодцу, который обнаружился совсем неподалёку, бросил взгляд в сторону дома.
Интересно, у Нигана уже получилось договориться о ночлеге?

Обдумывая эту мысль, андроид успел сделать только несколько шагов, как вдруг ночной воздух вспорол звук выстрела, и вместе с ним техники запустили в действие новый код. Саймон рухнул как подкошенный, лицом прямо в пыль, тяжело встречаясь бровью с камнем на земле.
Реальность померкла, и  некоторое время он лежал не шевелясь. Новый код вызывал слишком много системных сбоев, и  критические ошибки выскакивали в процессоре одна за другой, провоцируя перезагрузку за перезагрузкой, но эти сбои не фиксировались ни одной системой наблюдения. Для техников он был просто андройдом, ненадолго вышедшим в офлайн.

Он пришёл в себя минут через десять, судорожно вдыхая ночной холодный воздух и резко распахивая глаза, которые ещё с минуту не могли сфокусироваться. Дождавшись, когда перед глазами престанут плясать цветные пятна, Саймон тяжело поднялся с земли, пошатываясь и закрывая часть лица рукой. Первое, что он почувствовал, так это то, что ноет бровь. После прикосновения к ней на пальцах остался след подсыхающей крови.
— Твою мать. Я же просил быть осторожнее. Уолтер, что за… — Саймон проглотил окончание фразы, чуть прищурив глаза, и ещё раз посмотрел на свои перепачканные пальцы. Кто такой Уолтер?.. Воспоминания подкидывали лишь размытый образ худощавого темноволосого парня, но и этот образ ускользал, как песок сквозь пальцы. Саймон мотнул тяжелой головой, надеясь, что наваждение пройдет само собой. Мысли о каком-то Уолтере действительно исчезли, вместе с так и не оформившимся до конца воспоминанием, только вот теперь он непонимающе смотрел на вёдра, лежавшие около его ног. Что он делал? Почему пришёл в себя здесь? Память возвращалась обрывками и первое, что он для себя уяснил – лошадей он так и не напоил.
Голова ныла и Саймон поморщившись, потёр висок, прихватывая ведра. Сколько он провалялся без сознания? Сказать было сложно, но ему отчего-то казалось, что кругом стало гораздо темнее, чем было тогда, когда он вышел из конюшни. Скрип ворота отзывался болезненным поскребыванием под костями черепа, но с каждым оборотом это мерзкое чувство становилось все тише. И достав второе ведро, полное прохладной свежей воды, Саймон поставил его рядом с первым на землю и  довольно выдохнул, потягиваясь. Память вернулась не до конца, но самочувствие, определённо, стало куда лучше
Потирая шею, Саймон запрокинул голову, да так и замер, разглядывая ночное небо. Рассыпающийся тусклым сиянием звёзд Млечный путь протянулся от края до края небес, словно на них кто-то пролил хорошую такую бутылку молока. Огромную даже. Саймон усмехнулся пришедшему на ум сравнению, но, черт возьми, оно, и правда, похоже! 
На западе ещё тлели, едва различимые уже, остатки заката, а на востоке уже поднималась полная луна, и её отливающий фосфором свет медленно перекрывал сияние звёзд, заливая округу. Стало совсем промозгло и волосы на теле Саймона встали дыбом.
Похоже, пора завязывать с романтическими прогулками и приниматься за дело. Животные хотят пить. Да и вспомнить, какого он здесь и что делает, тоже не помешало бы.     

Уже ставя второе вёдро перед вороным конем, андроид задумался в очередной раз. Здесь две лошади. Значит, он приехал сюда, а местонахождение этого «сюда» еще предстояло выяснить, не один. Ниган. Точно. Образ этого мужчины сформировался перед глазами на удивление чётко, будто бы он его только несколько часов назад встретил. Но ведь… Так оно и было.
— Вот это каша,— тихо пробормотал Саймон, покидая стойла. Его процессор был перегружен и ошибки всё ещё всплывали, усугубляясь тем, что он силился восстановить все события этого дня. В какой-то момент сдал один из клапанов, и мужчина почувствовал, как что-то неприятно потекло по коже под носом, намочив густые усы и попадая в рот. Медный привкус ответил на вопрос более чем подробно, и андроид размотал шейный платок, чтобы утереть им рот и нос от крови.
Что же с ним случилось, прежде чем он вырубился?
Саймон замер, споткнувшись на ровном месте, чуть вздрогнув, когда  пришло чёткое воспоминание. Он слышал выстрел. Чертов выстрел.

Он сбавил шаг на пути к дому и убрал руку с кобуры на поясе только тогда, когда проходил мимо повешенного мужика. Что-то подсказывало, что это и был владелец этого захудалого ранчо. Саймон усмехнулся, пригладив усы, и коротко качнул головой. Забавно. Похоже, что помощь его напарнику точно не нужна. Разве что совсем небольшая. На теле повешенного не было ни одного следа от пули или ножа, а, следовательно, что стреляли всё-таки в Нигана. Или в кого-то, кто ещё мог находиться в доме, помимо этого неудачника.

В доме было как-то слишком тихо, и андроид первым делом заглянул на кухню, довольно присвистывая, когда там обнаружилась открытая и только наполовину выпитая бутылка с молоком.
— Ты развлекался без меня, Ниган? Как ты мог, а? Ранил в самое сердце, — хмыкнул Саймон, заслышав шаги по коридору, и успел сделать несколько глотков, прежде чем в процессоре что-то очень сильно перемкнуло. Какое-то очень странное ощущение появилось, когда он уже оборачивался на звук шагов. Саймон отнял бутылку от губ, хмуро посмотрев на себя и пальцы сами собой разжались, позволяя бутылке с громким звоном разбиться об пол, заливая все возле себя молоком.
Саймон успел зафиксировать, что у него нервно дёрнулся глаз от открывшегося ему вида. Всё тело зияло пулевыми ранениями, из которых вытекала розоватая жидкость – смесь молока и крови, а потом понимание пришло само собой, и андроид выхватил револьвер, направляя его на Нигана и скалясь:
— Ты, блядь, стрелял в меня! — зло сплюнул он, не замечая, как рука, державшая револьвер ходит ходуном. Она дрожала так, что даже на столь малом  расстоянии он мог бы с лёгкостью промахнуться. — Ублюдок, ты стрелял в меня, — с нотками неподдельной и почти детской обиды в голосе продолжал Саймон, закрывая второй рукой несуществующие раны на животе.

Отредактировано Simon (2018-07-18 00:30:23)

+3

13

Капли воды, скатываясь с мокрых бёдер, очерчивают мышцы ног. Ниган может поклясться, что в тишине слышит стук капель о дощатый пол. Он бросает влажное полотенце на кровать, кончиками пальцев проходясь по алеющему синяку на ключице. Хозяин ранчо — полный мудак.

Звук битого стекла осколками режет пару раз по горячему сердцу. Плечи вздрагивают, но Ниган не успевает отреагировать: он слышит щелчок. Ниган почти уверен, что не ошибается, почувствовав на себе пристальное внимание со стороны. В него целятся.

Глаза фокусируются на застаренном окне. Сбоку, в мыльном отражении стекла он видит Саймона — неясную его фигуру — и в спокойном выражении лица, косясь, поворачивает голову назад.

«Ублюдок, ты стрелял в меня».

Кончики пальцев дрогают от неожиданности. Ниган нечасто позволял себе пугаться от резких звуков, и сейчас, движимый неподдельным удивлением, круто оборачивается на месте. Дуло. Чёрное дуло, направленное прямо на Нигана, дрожит в хватке Саймона. Тот стоит поодаль, держась за живот, смотрит с живой обидой во взгляде, и Ниган молча разглядывает увиденное пару секунд. Молоко разливается по полу.

Ниган не слышит сторонних голосов, звуков, шороха: он отсекает вариант, где Саймон произносит те самые слова не ему. Непонимание. Отрицание. И чёртов запах молока.

Удивление сменяется злостью. Чёрным удушливым отвращением подкатывает к горлу:   
Ниган ненавидит, блять, просто до одури ненавидит, когда на него направляют хреновы дула.

— Сучье отродье, ты совсем охренел? — перемалывая каждое слово на языке, Ниган, не сводя медной радужки глаз с Саймона, медленно подходит к нему. Ровное выражение лица: ни одна морщинка не выдаёт удивления. — Ты на кого целиться вздумал, а? Чёртов придурок, если бы я стрелял, ты лежал бы возле этого грёбаного дома, и, Саймон, если ты сейчас же, — пламенное раздражение чувствуется в голосе, пока Ниган, не останавливаясь, медленно подходит к Саймону, — не перестанешь делать то, что делаешь — я сделаю всё, чтобы действительно выстрелить в тебя, блять.

Ниган делает широкие, но редкие шаги, — подобно хищнику — по-настоящему надеясь, что не спугнёт неразумное животное.

Руки напряжены. Револьвер слабо щёлкает от дрожи каждое ёбаное мгновение. Он слышит это. В последнем шаге обойдя белую лужу молока, Ниган оказывается слишком близко к Саймону, заглядывая в стеклянные глаза. Мгновение — мужская рука перехватывает револьвер. Нигану удаётся это сделать быстро, влажной чистой ладонью накрывая чужие дрожащие пальцы. Револьвер — в сторону, отбрасывая на пол, предварительно щёлкнув пером боевой пружины назад.

Толчок — Ниган отталкивает Саймона назад, к противоположной стене, сметая неуклюже напольное барахло: ящики, банки, склянки, вазу, которую приметил недавно.

— Если ты сделаешь это ещё раз, придурок, если ты, блять, сделаешь это, — Ниган вжимает Саймона в стену, царапая кожу внизу живота чужой пряжкой на ремне, — я сплавлю тебя заживо, — он ощутимо бьёт кулаком в стену у лица андроида, шипя от поглощающей внутренней злобы. — И я очень надеюсь, что ты это понимаешь, Саймон.

+3

14

[icon]http://static.diary.ru/userdir/3/0/8/9/3089414/85767198.png[/icon]Его рука дрожала  так, что прицел прыгал, но даже при таком раскладе Саймон всё равно бы попал и, скорее всего, убил бы, но проблема была в том, что он не мог выстрелить. Не мог сделать это последнее, самое важное движение. Чёртов палец просто  замер на курке. Программа заблокировала его тело, как только зафиксировала, что андроид хочет стрелять в человека. Экстренный сброс настроек до изначальных и вовсе на мгновение отключил все функции, из-за чего даже искусственное сердце пропустило несколько ударов.
А потом все ошибки были исправлены, и Саймону оставалось только недоумевать, почему он стоит посреди этой комнаты, весь в молоке и целится в гостя.
Правда, длилось это совсем недолго. 

— О-ох, — глухо выдыхает Саймон и последний воздух выбивается из лёгких, как только его  спина встречается со стеной. Фантомная боль в животе сменяется вполне реальной, но куда более мягкой, когда Саймон невольно ударяется о стену ещё и затылком. Его шляпа слетает  на пол, криво спланировав  поверх осколков разбитой вазы. Мужчине кажется, что он не сможет устоять на ногах, даже прижатый к стене,  и потому он неловко хватается за Нигана, вцепляясь одной рукой во влажное предплечье, а второй кое-как упирается в покосившийся старый комод, стоящий у стены.
Андроид слышит слова Нигана, но совсем не сразу начинает понимать их смысл. Некоторое время он просто смотрит на мужчину, легко дёрнувшись в тот момент, когда кулак гостя ударяет по стене совсем рядом с его головой.
— Я, — начинает говорить Саймон, но не понимает, что именно хочет сказать и замолкает. Опускает взгляд, выискивая им револьвер на полу. Что только что произошло? — Я не… Я упал. Слишком сильно ударился головой. Наверное, — неуверенно бормочет андроид готовый поклясться в том, что ощущения были слишком уж реальными для простого помутнения в рассудке.

Когда Ниган отпускает его, Саймон и не задумывается о том, что стоит подобрать шляпу или револьвер. Он молча добирается до входной двери, роется по карманам, концентрируясь на одном единственном, барабанящем в мозгу желании – покурить. Его кисет оказывается пустым, но на дощатом полу подобия веранды внезапно он обнаружил другой, который оказывается полным. Скорее всего, он предлежал умершему хозяину дома, но Саймону на это было наплевать.
Андроид  усаживается на пороге дома и подпирает ногой дверь, упираясь подошвой сапога во внутренний край, прямо рядом с петлёй, что бы зафиксировать её в открытом положении. Всё это происходит на автомате, он совсем не думает о том, что делает. Дальше Саймон  медленно и тщательно скручивает самокрутку, набивая её табаком, который оказывает отсыревшим, но на это ему тоже плевать. Он уже зажимает уголок зубами и чиркает спичкой по подошве, но ничего не происходит. Он пробует зажечь спичку ещё раз, но та просто обламывается посередине. Тогда Саймон выкидывает сломанную спичку и ищет следующую пальцами в коробке, а после коротко выдыхает через нос.
Кончились.

Андроид  не думает искать другой коробок или иной способ закурить.  Для него это – критический сбой в программе, когда происходит полная потеря связи с реальностью и все последующие действия не представляются возможными. Он действительно не знает, как дальше быть и как выйти из сложившейся ситуации.
Поэтому, он просто сидит, зажимая самокрутку зубами и вперив взгляд куда-то вдаль. Ему отсюда прекрасно виден  повешенный возле дороги владелец ранчо и несколько птиц, которые даже в такую темень уже расселись на ветвях над ним, пока, правда, не решаясь приступить к трапезе.

И чем дольше он смотрит на эту картину, чем больше разглядывает тёмный силуэт, свисающий с нижней ветки и освещённый мертвенным светом луны,  тем более четкие очертания  приобретают мысли, что кружатся в его голове.
Он чётко видит, как тело легко раскачивается, будто бы что-то подталкивает его или поднялся сильный ветер, но все это ложь. Никого рядом нет и трава с листвой на ближайших деревьях  остаются неподвижны. Но ведь он это и в правду видит! 
Тоже самое, но в каком-то извращённом и виде, происходит сейчас  и с ним самим. Всё его естество говорит о том, что всё в порядке. С ним всё в порядке... Но тогда, какого чёрта он видел эти раны, чувствовал кровь, смешанную с молоком, текущую по его животу и ногам, ощущал боль! Ведь всё это было!
Или нет?
Саймон неосознанным движением скользит рукой по животу, поверх легкой рубашки, пытаясь нащупать пальцем хоть один шрам. Ведь если в него стреляли, должны же были остаться следы, да? Когда палец скользит где-то на уровне рёбер, Саймон мелко вздрагивает.  Он убеждён, что там было ранение. Настолько убеждён, что не верит ощущениям под пальцами. Хотя следа нет, андроиду кажется, что он его нашёл бы,  если он мог бы вспороть собственную кожу, разрезать и добраться… до чего?
Саймон не знает насколько реально или обманчиво ощущение инородного холода где-то у  внутренней части нижнего левого ребра.  Даже если внутри него и застряла пуля, она не должна ощущаться так чётко, разве нет? Или должна?..
Глубоко задумавшись над решением этой загадки, Саймон останавливает собственную руку в нескольких сантиметрах от рукояти небольшого ножа, припрятанного в голенище.
Блядь. Он что, всерьёз хотел порезать себя, только что бы убедиться в том, что это ощущение не обманчиво? Все придурок! Точно, все мозги растряс.

Услышав медленные шаги за спиной, Саймон облизывает пересохшие шубы. Курить хочется так же сильно, как и раньше, если не сильнее, поэтому он тихо и сипло бормочет:
— У тебя есть чем прикурить?

+3

15

[icon]https://pp.userapi.com/c845323/v845323286/8c929/O9dGXzXcJbM.jpg[/icon]Оставленный в одиночестве, Ниган неторопливо оглядывает ранчо самым внимательным и заинтересованным взглядом. Задумчиво мыча придуманную мелодию, он подавляет любое проявление любой ярости. Не к чему. Не к чему возвращаться к режущей всё разумное естество; незачем шлифовать мысли и раздумья. Шаг, второй, третий, – внешне непоколебимый Ниган внутри воет волком от негодования. Резкие движения выдают всю его импульсивность, а одежда, небрежно сложенная часом раннее, стягивает разъярённую натуру под грубой тканью.

Вскоре всякая негативная эмоция уходит; на смену выступает опустошение, следом – острое желание поддаться первичным инстинктам: пиздецки охота курить. Это на лёгкая нехватка никотина во всём жилистом распаренном теле. Это голодание. Никотиновое голодание.

Пальцами тарабаня по деревянному столу, другой рукой шарит по карману кожаной жилетки. В свёртке пожелтевшей бумажки хаотично разбросаны куски другой – белой и наспех сложенной.

– Ёбаная свежая трава, разве ты понимаешь свою охуенность? Будь уверена, киска, если бы ты была живой, я с радостью присунул бы тебе во все ароматные щели, – восклицает он энергично, разворачивая свёрток с засушенным табаком. Пряный запах кедрового масла отдаёт в глотке, а привкус сандала приятно режет язык. – Тебе может позавидовать любой куст, и я скажу тебе, что тоже совсем немножко завидую.

Ниган никогда не был экстравертом: людей обходил стороной, в долгие диалоги не зарывался и в любом монологе умел показать своё пренебрежение к собеседнику. Но он не был никогда молчалив: разговаривая с вещами, он часто восполняет острую нехватку в живом общении. Через забаву и несерьёзность Ниган скрывает главное: он хренов социопат, но даже ему бывает порою одиноко.

Тяжёлые шаги за тонкими стенами привлекают зверское внимание: не отвлекаясь от табака, прислушивается к каждому шороху за пределами комнаты. Когда скрип притихает, а доски прекращают приминаться под тяжестью тела, Ниган воровато оборачивается назад. Никого. Шум так и остаётся за пределами его личного пространства. Нога дёргается в сторону: Ниган хочет проверить Саймона, но так и не трогается с места.

Пальцы приминают табак в самокрутке, раскатывая траву внутри бумажной небольшой трубки; кончик смоченного вязкой слюной языка медленно проходит по краю белой бумажки и обильно смачивает его; после двух движений запах искрится копчёностью в носу.

– Восхитительно. Великолепно, блять.

Воздух. Ему нужен свежий воздух.

Молча отчитывая Саймона за способность прервать мысль, Ниган оказывается у крыльца и, оперевшись о деревянную стену, сползает медленно вниз. Громко выдыхает – деланно недовольно, напрямую показывая своё пренебрежение к произошедшей ситуации – и достаёт из потрёпанного влажного коробка длинную спичку. Скрежет. 

В потемневшем небе густыми фиолетовыми красками затягиваются облака; опоясанная небольшими красными скалами местность стягивает весь живой мир до двух сидящих на крыльце людей. Песок поднимается ввысь; глаза быстро одолевает песочное жжение, а холодный воздух – пустынный – отдаёт неприятной зябким ощущением по коже.

Сухие губы плотно прижимают уже знатно отсыревшую бумагу. Закуривает.

– На, – Ниган толкает в плечо и, заслонив тёплый огонёк на спичке ладонью, преподносит её к лицу Саймона.

Вскоре кончики пальцев немеют от холода. Пустынные ночи ярко контрастируют с дневным солнцем и наполненными жаром скалами. Днём, когда на сухой поверхности глыб вполне возможно прожарить яйца (и не только куриные), неохотно верится в заморозки, что заставляют ночью сердце биться медленнее.

– Не ебись в глаза, – Ниган тушит спичку кончиками пальцев и отбрасывает потухшую палочку на землю, вставая. – Похлопаешь своими ресницами утром.

Тряхнув кистью руки, сплёвывает горечь табака; трёт ладонь о ладонь и, переставая дышать от порыва ветра, бегло осматривается по сторонам. Ни души. Только луна, скалы и скрежет прочной канатной верёвки, где всё ещё висит бездыханное тело прошлого хозяина.

[float=left]http://s7.uploads.ru/t/8CtnA.gif[/float]
Молния вдали режет сильнее любого мясницкого ножа. Припадочный ветер заставляет вдохнуть поглубже и наполнить лёгкие чистым, не пропитанным дымом табака воздухом, вытесняя из больной усталой головы все мысли. Табак сделал своё дело.

Смешно.

Но Ниган не смеётся, зачесав волосы назад и почесав скулу, улавливая в ярких контурах луны очертания висячей фигуры. А после, вдоволь налюбовавшись, толкает дверь ногой и входит внутрь пустого ранчо. Воздух здесь явно тяжелее, а тепло, изначально неприятно обжигая кожу, успокаивает недавнюю ярость. Ниган знатно устал за день. Это было по-настоящему активное времяпровождение, и он искренне благодарен усатому ублюдку, что тот не отстрелил ему яйца. Он не замечает комнат. Ложится на первую попавшуюся кровать и накрывается животной накидкой; притупленный запах чойи напоминают Нигану о осиротевшей девчонке, но он не ведёт ни единой мышцой, облизывая сухие губы. Он не видит ни фамильных часов, ни тонкого обшарпанного колечка – ничего, кроме поглощающей темноты закрытых глаз и расплывчатых картинок из собственных не самых приятных воспоминаний.

+2


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Поворот не туда » "A glitch in the system"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC