25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Зайдя слишком далеко » "Один взгляд, дважды продан, три, четыре – посмотри на меня"


"Один взгляд, дважды продан, три, четыре – посмотри на меня"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s5.uploads.ru/t/fckJY.png


17 июля 2012 года. Александрия встречает Нигана не так ласково, как он хочет. Говорят, у Монро в подсобке валяются новые бильярдные шары, но Ниган не успевает их найти: одноглазый убийца, делая осечку, подстреливает малышку-Люсиль. Тогда Ниган вспоминает о других шарах. О собственных. Они знатно поджались, и отвечать за это придётся лишь одному человеку. Карлу.

Negan, Carl Grimes

Отредактировано Negan (2018-06-26 19:25:59)

+2

2

"Слышал же об эффекте бабочки? Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки, может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света. Интересно, не правда ли? Мелочи, события — мы зависимы от решений. Мы зависимы от самих себя. Но мы зависимы и от чужих действий. Нередко случается, что кто-то направляет эту бабочку на новый путь или рвёт ей хрупкие крылья. А разгребать это дерьмо вам придётся вместе."

Июль в этом году выдаётся жарким: припасы тухнут как бешеные, урожаи не всходят, а вода цветёт раньше положенного. Приторная вонь разлагающегося мяса смердит на блядском солнце, и Ниган, вышагивая через горы трупов, искренне сожалеет, что в чёртовой Александрии нет нормального лидера. В ином случае этих мешков с дерьмом не было бы у ворот. Видимо, ебать мозги Нигану — важнейшее дело Рика. Важнее собственной безопасности. Ети твою мать, какая здесь антисанитария: в общественном сральнике на фоне этой кучи пахнет альпийской свежестью.

— Тук-тук, блять, открывайте эти сраные ворота! Ох, пардон, извиняюсь за свой дерьмовый французский. В смысле, к вам приехали гости. Без подарка, но добрые.

[float=left]http://s7.uploads.ru/t/bWgmi.gif[/float]
Не намеренный долго ждать, Ниган привычно стучит Люсиль по прутьям ворот. Ни в первый, ни во второй разы он не слышит приближающихся шагов, и лишь после замечает поросячьи жирные пальцы. Ворота открывает «голодающая» Оливия. Нигану кажется, что она могла бы прокормить весь литейный цех. Но Ниган не ест жирное мясо, предпочитая свиному шматку хороший кусок индейки. Мысли вслух. Он не замечает, как та отворачивается, смахивая слёзы. А после — Ниган извиняется, получая по лицу.

Ему всё больше и больше нравится Оливия.

Рика нет. Александрия опустела. Ниган закрывает рукой палящее солнце, просвечивающееся сквозь грубые пальцы, и с радостью посещает понравившийся ему дом. На деле они выглядят одинаково, но Ниган уверен, что этот колхозный особняк — особенный. В тени у крыльца ему нравится больше всего: здесь Ниган видит каждого прохожего. Те стараются не смотреть ему в лицо и редко проходят по асфальтной дорожке мимо его нового дома. Жалкие. Жалкие блядские александрийцы. Ему не нравится каждый из этих никчёмных фермеров. Ну, почти. Одному молокососу он отдаёт должное: если бы не одноглазый серийный убийца, Ниган не был бы так счастлив. Карл нравится ему.

Здесь слишком жарко. Проходясь по крыльцу, Ниган вприпрыжку снимает кожаную чёрную куртку и вешает её на спинку деревянного стула, пододвигает к нему другой и садится посередине, вальяжно откинувшись на произвольную широкую скамью. Тёплый виски он сравнивает с ослиной мочой, приложив сухие губы к горлышку бутылки. К счастью, в стакане плавают кубики льда, и Ниган, обжигая кончик языка холодом льдинки, осматривается по сторонам. Превосходно.

Ему искренне жалко лысого Сэта, чья макушка похожа на масляный шар. Стоящий на солнце, он донельзя сильно сжимает ствол автомата, а его потная голова, бегло вертящаяся по сторонам, больше похожа на огромную головку члена. Подходящий размер для глубокого корыта Оливии. Ниган отчасти долго задумывается, глядя на лобковые волосы у ушей Сэта, и, смаргивая, замечает подошедшего мудака. Ниган не помнит всех поимённо, помнить не хочет и знать — тоже. Но этот кажется ему безобидным маменьким сынком. Ниган ненавидит таких больше всего.

— Да не будь ты таким гондонищем, Сэт, пропусти бедолагу, — ладонью взмахивает вверх и подзывает к себе гостя. — Не обижайся, Сэт у нас конченный.

Пришедший бедолага явно целится на второе сидение стула, и Ниган, стукнув кончиком Люсиль по сидению, продолжает:
— Оба стула заняты. Видишь ли, у меня большая задница, потому я сижу на двух сидениях. Ничего личного, дружок, но ты же знаешь, какая вкусная и жирная свинина в Королевстве. Такой нельзя отказать, — последнее Ниган произносит медленно, тихо чеканя на языке каждое слово и смотря вдаль, на Оливию.

Тот соглашается. Ёбаный соплежуй. Имя ему — Спенсер. Он рассказывает Нигану о себе, об укладе жизни — будто Нигану вообще есть до этого дело — и мягко намекает на свержение Рика. Глоток виски горчит на корне языка, и Ниган, глядя исподлобья, облизывает смоченные напитком губы. Спенсер. Спенсер — сын своего отца. Так говорит он Нигану, и тому кажется эта речь охуеть какой логичной. Настолько логичной, что Ниган приподнимает брови на этой фразе и, не делая новый глоток, замирает. Он бы в жизни сам не догадался, что такое бывает.

— Просто, блять, невероятно. Как такое возможно? — отвечает Ниган запоздало на эту фразу, и, кажется, удачно влетает с ней на следующие слова Спенсера. Тогда ему надоедает эта чёртова болтовня, и Ниган, поставив стакан на столик, прерывает разговор: — У вас есть здесь бильярдные столы и, там, шары, кии? Пиздец как люблю бильярд.

Спенсер кивает. Удивительно.

— Да у меня появился новый лучший дружок. Ну, ты понял, да? Так, погоди, — улыбка спадает с лица, разглаживая морщинки у глаз. — Ты что-то хотел. Валяй.

Переворот. Спенсер хочет устроить блядский переворот, заняв должность Рика. Обиженный. Глупый, блять, хренов чёрт, поджимая колени, собирается стать лидером Александрии. «Так будет проще для вас», — Ниган, сходя с крыльца, не до конца понимает, стал ли лепетать Спенсер на «вы» к Нигану или имел ввиду всех спасителей. Но эти хреновы игры ему не нравятся. Марать руки в чужой крови ради бесполезного куска дерьма — не выгодно. Если Ниган убьёт Рика, то больше не будет нравиться никому из семейки Граймс и не увидит обаятельных глупых взглядов молокососа. Глупая кукушка Карла явно пошатнётся. Ниган не хочет проигрывать.

[float=left]http://s7.uploads.ru/t/gi3K2.gif[/float]
— Кажется… кажется, я тебя понял, Спенсер, — Ниган встаёт ближе и, медленно скользя взглядом вниз, смотрит на собственный пах и заводит руку между ног, сжимая в ладони член сквозь прочную ткань штанов. — Магические яйца подсказывают мне, Спенсер, что ты, хренов ублюдок, выждал прекрасный момент, когда Рик уехал трудиться во благо мне. Я доверяю своим яйцам больше, чем тебе, потому спрошу у них: эй, приятели, почему Спенсер сам не убил Рика? — театрально и громко озвучивает, сведя брови к переносице, и снова смотрит на Спенсера. — После короткого и потного заседания мы решили, что… — Ниган приближается вплотную, отпуская ладонь. — У тебя кишка тонка.

Взмах охотничьим ножом. Ровно по животу — вправо, рассекая тонкую кожу до кишок. Нечитаемый взгляд. Ниган молча глядит на Спенсера, падающего бревном вниз. Тот удерживает в ладонях розовые нити кишок, и Ниган, смотря сверху вниз, усмехается.

— Дьявол, — произносит медленнее обычного, — я облажался по полной. Кишка на самом деле не тонка. Обычная, как у всех.

Кровь повсюду. Чужая. Она омывает кисти Нигана в блядский алый, разводами крася выступающие вены. Кровь везде. Она капает с охотничьего ножа, змеёй вьётся по нагретому асфальту. Вскипает. Ниган крепче сжимает в другой руке Люсиль, поднося её к солнцу. Дрогает уголками губ в кроткой усмешке и, переведя взгляд на Сэта, кивает на труп:

— Приберись здесь, пока это дерьмо не увидели дети.

Отредактировано Negan (2018-06-27 00:04:39)

+3

3

Безопасность лишь иллюзия, когда зло на охоте.

Защищённость, надёжность и спокойствие за жизнь свою и близких — эти понятия в новом мире давно стали основополагающими. Стали тем, к чему каждый выживший стремится, о чём мечтает, бродя среди монстров: живых и мёртвых.

«Мы нигде больше не можем быть в безопасности» — именно эта мысль на протяжении очень долгого времени пульсировала в сознании и, возможно, именно она помогала в конечном итоге выживать. Лишь оказавшись в Александрии, за её стенами, Карл Граймс впервые за долгое время смог назвать это место домом — местом, которое давало ему и его родным защиту.

Так было до встречи со «Спасителями».

Сегодня же, идя рядом с Ниганом по улицам Александрии, Карл буквально ощущал, как каждый шаг, что лидер «Спасителей» делал по направлению к его дому, словно «вскрывал» всю эту безопасность, которая оказалась полнейшим самообманом.

«Мы нигде больше не можем быть в безопасности».

Карл, не в силах ничего сделать, кроме как бросать полные ненависти взгляды, наблюдал, как Ниган оскорбляет Оливию, как по-хозяйски осматривает их дом, призванный быть их крепостью… Карл наблюдал за всем этим и, злясь на себя, снова и снова пытался отделаться от мыслей, являющихся уже другим самообманом: Ниган пощадил его сегодня. Пощадил человека, который приехал его убить. И убил бы, будь у Карла ещё лишняя секунда. И Карл, то и дело со злостью глядя на расхаживающего по их дому Нигана, отчаянно боролся с самим собой — с желанием поверить в милосердие этого человека, предаться самообману, поверить в то, что он и его близкие в безопасности, несмотря на сегодняшние опрометчивые действия Карла на базе «Спасителей». Карл боялся снова поверить в такое нестабильное, вечно ускользающее состояние.

«Мы нигде больше не можем быть в безопасности».

Глядя сейчас на то, как Ниган играет посреди улицы в бильярд со Спенсером Монро, решившим, по всей видимости, поиграть в какие-то свои игры, суть которых Карл пока понять не мог… Глядя на всё это, Карл, мог ощущать лишь холод от револьвера, спрятанного за поясом, под слоями футболки и рубашки. Карл всё ещё ощущал недавний страх, нарастающий по мере того, как Ниган передвигался из одной комнаты в другую: всё ближе к месту, где хранилось самое ценное — его сестрёнка. И револьвер. Единственное оружие, что не было отмечено в злополучной тетради учёта Оливии. И, когда Ниган распахнул дверь, Карл не сразу бы смог ответить даже самому себе, что вызывало у него больший страх: за Джудит? Или возможная реакция Нигана, найди он не слишком хорошо спрятанное Карлом оружие?

Громкий голос Нигана помогает вернуться из недавних ощущений и воспоминаний в реальность. При чём не в самую лучшую: повторённые Ниганом слова Спенсера неприятно режут слух и вызывают в душе нарастающую злость на этого человека.

Сам того не замечая, Карл спускается с крыльца дома на дорогу, оказывается буквально напротив этих двоих. Желание посмотреть предателю Монро в глаза мешается с желанием другим — увидеть в поведении Нигана, в его выражении лица, ответную реакцию на такое, казалось бы, заманчивое предложение убить его отца, который, Карл знал это наверняка, никогда не будет верен Нигану, никогда не примет его диктатуру и его правила.

И Карл эту реакцию получает во всей красе: одно неуловимое, резкое движение, и вот уже Спенсер держит в руках собственные внутренности.

Шок, который отразился на лицах всех собравшихся вокруг, почти не коснулся Карла, лишь вздрогнувшего от внезапных действий Нигана. Внезапных, но отчего-то предсказуемых и… желанных?.. «Спенсер получил по заслугам». Ниган убил предателя и обеспечил его отцу безопасность?

Стоило только в голове возникнуть этим мыслям, как Карл, не до конца осознавая, что творит, как и возможные последствия, резко выхватывает из-за пазухи револьвер. Словно со стороны слышит выстрел.

Выстрел, которым надеялся не только уничтожить Нигана, но который сделал в большей степени ради того, чтобы заглушить ужасные мысли в своей голове — в которых Ниган может быть человеком, помогающим им всем обрести безопасность, в которых Карл полностью поддерживает действия человека, убившего его друзей. Действия, которые с предателем Спенсером, если бы только мог, и сам бы с удовольствием повторил.

Этот выстрел должен был спасти не только жителей Александрии — от Нигана, но и, прежде всего, Карла Граймса — от самого себя.

Отредактировано Carl Grimes (2018-07-16 15:34:49)

+3

4

Неожиданность. Полная. Жилы по телу превращаются в кости, кровь вязнет, а сердце, пропустив удар, замирает. Мгновение, не больше — звук выстрела глушит. Оцепенение.

— Твою, блять, мать, — Ниган встряхивает битой, повышая тон.

Сердце гонит кровь в бешеном темпе, и она, будто разогретый кусок масла на сковороде, шипением отдаёт по вискам. Жилы на лице взбухают, челюсти ломит от сильного сжатия. Люсиль. Его взгляд направлен точно на дуло пистолета. На Карла. На этого грёбаного молокососа.

— Ты посмотри… посмотри, что ты, блять, наделал! Люсиль, ты ранил Люсиль. Прекрасное, гладкое покрытие Люсиль никогда не станет прежним, — он почти орёт, чертыхнувшись вперёд. В сторону Карла.

Карла удерживают за руки солдаты.

Подошедший Рик, дёргаясь будто в предсмертных конвульсиях, предпринимает попытки помешать. Рядом идёт Мишонн. Но солдаты останавливают и его. «Тронешь его, и всему придёт конец», — Рик говорит это настолько чётко, что Нигану кажется, будто он учил эту фразу ночами, представляя себе эту сцену. Но он непоколебим. Янтарная радужка темнеет, окуная глаза в ядовитый чёрный. Ниган зол. Что есть силы.

— Не… сейчас, Рик, — медленно и тихо он произносит, сжимая рукоять Люсиль до чёртовой судороги в пальцах.

За всё надо платить.

Взмах битой вверх. Ниган с размаху рассекает битой воздух, стряхивая с себя чёртово напряжение, не касаясь зубьями проволоки Карла. Подходит к нему вплотную, разглядывая в одинком светлой радужке ярость, гнев и ненависть, и видит те же самые чувства в отражении глаза Карла. Великолепно.

Он подходит слишком близко, промалывая на языке «сучье ты отродье», и расплывается в безумной яростной улыбке до боли в уголках рта. А потом хрипло усмехается, стискивая в грубых пальцах лицо Карла: держит за скулы, облизывая собственные пересохшие губы. Чёрт бы его побрал.

— Ты как ёбаное откровение, — Ниган шепчет, всматриваясь в холодный поднебесный цвет. — твоя ярость пленяет меня. Это круче, чем секс, — пальцы сжимают кожу сильнее. — Хотя, откуда тебе знать, что это такое. Ты ведь у нас… девственник, неиспорченное спермой полотно. А я ведь предупреждал, что не хочу тебя трогать. Предупреждал же? Да.

Розоватые пятна на фарфоровой коже. Они точками разъедают лицо Карла, где Ниган сильно цепляется пальцами, и он с радостью отмечает про себя, что этот контраст ему нравится на грани с безумием: и отвращает, и не позволяет увести собственный взгляд.

Улыбка с лица спадает. Злость, присущая ему, чёрными нитями режет вены. Играет желваками, приближаясь к Карлу. Щенок. Настоящий, мать его, маленький щенок. Ниган не видит в этом лице человека: только маленького животного, грызущего хозяину пальцы.

— Хитрый сукин сын. Было бы сложно не признать, что ты смог выстрелить в меня. Лучше бы ты не промахивался. Ты хоть представляешь, какой проступок совершил, а? — сухие губы почти касаются фарфоровой кожи, взгляд — вдаль. — Только сейчас ты выглядишь, как дерьмо, — кочник носа проводит по скуле. Отклоняясь, Ниган проводит языком по верхнему ряду зубов, мотнув единожды головой, и приближается слишком близко к шероховатой грубой коже у глазницы. — А на вкус ты такой же?

Последнее он произносит почти одними губами, намертво держась пальцами за лицо. Солдаты удерживают Карла по сторонам. Ниган приближается донельзя близко. Влажным языком широко лижет по корке кожи, задевая практически глазницу, проводит по засохшим нитям, оставшимся от марлевой повязки. Солёный. Горький.

Ниган слышит короткое «Господи, Ниган, он же ребёнок» от Рика, но игнорирует, оставляя на лице Карла хороший влажный след языка. Сплёвывает.

— На вкус ты тоже как дерьмо, — заверяет он.

Выпрямляясь, отходит в сторону, тыча в сторону Рика. Переводит палец на Мишонн, Тару и прочих Александрийцев, поднимая биту перед собой.

— Если вы думаете, что передо мной лишь кусок древесины, обмотанной бережно проволокой, то мне срать. Вот только для меня она — Люсиль. Она очень нежная девочка, хотя и сука. Но она моя сука, и она так часто выручала меня. И сейчас она очень обижена. Я мог бы простить это, но она — нет.

Ниган видит, как лицо Рика опускается вниз. Как глаза хаотично смотрят на сухой асфальт, брови слабо дрожат; как он мотает отрицательно головой, будто отчитывая себя за происходящее. Совесть — то, что уничтожает изнутри. Ниган был бы согласен с этим, если бы его не тянуло блевать от реакции папаши: обращаясь с сынком, как с младенцем, Рик откровенно позорит Карла. Ниган позволяет убить Арат любого из присутствующих здесь. И та целится прямо в Карла.

Мишонн просит не трогать Карла, но Ниган непреклонен. Он не обращает на неё никакого внимания и ждёт, когда Арат выстрелит. Секунда, вторая — выстрел. В Оливию. Секундное молчание Ниган расценивает за театральную паузу. Он оценивает свои жесты как спасение Рика. За сегодня он спас Александрию два раза, спасёт и третий — бесплатно.

Карл идёт со мной. И это не обсуждается.

Отредактировано Negan (2018-06-27 21:32:17)

+1

5

Чувство вины — это намордник,
который надевают только на тех,
кто не кусается.

Время будто остановилось, а происходящее стало подобно замедленной съёмке.

Карл часто слышал такие выражения, но, нажав на курок, неожиданно и сам стал участником этого явления, которое действительно казалось бесконечным. Которое словно давало Карлу шанс проститься с жизнью. Только вот он, уверенный в своём успехе, понял необходимость этого прощания не сразу. Лишь, когда пуля, достигнув желанной цели, попала в биту, заставив буквально задохнуться от этого зрелища.

Потрясение. Именно оно стало первым чувством, ворвавшимся в душу. И Карл, шокировано глядя на Люсиль в руках уцелевшего Нигана, никак не мог понять, что именно является причиной это потрясения в большей степени: его отчаянный поступок? Собственное безрассудство? А, может, тот факт, что, несмотря на своё увечье и потерянную способность нормально целиться, Карл всё же сумел не промахнуться, пусть и попав в Люсиль? Или же потрясение вызвало собственное вопиющее невезения и необыкновенная удача Нигана?

Все эти вопросы, разом превратясь в одно целое, проносятся по всему существу единой пульсацией, огромной волной, заставив сердце пропустить удар, прежде чем впустить в себя другое чувство – страх. Дикий и застилающий сознание. Который с каждым последующим биением сердца словно начинает разноситься по всему телу вместе с кровью вместо кислорода.

Возгласы Нигана, его безумный взгляд заставляют Карла внутренне сжаться, заставляют почувствовать себя неудачным охотником, ранившим особо опасного хищника без возможности его добить.

«Наказание. Наказание. Наказание» — оглушающе пульсирует в висках, когда Карл чувствует мёртвую хватку с обеих сторон; когда встречается взглядом с Ниганом — с этим чёртовым хищником, который по какой-то причине возомнил себя единственно опасным и от того — главным. От этих хаотичных мыслей гнев в собственном взгляде мешается со страхом, потрясение с ненавистью, но, когда появляется отец... В этот момент Карл ощутил, как неизбежно все чувства начинают сменяться одним — отчаянием. Словно отец был тем самым отрезвляющим фактором, одно присутствие которого могло показать истинное положение дел.

И, если прежде его появление всегда вселяло надежду, даже в самых безвыходных ситуациях, то теперь Карлу казалось, что его отец не только действительно больше «ничего не решает», но и может сделать ситуацию ещё хуже одним своим появлением.

Снова быстрый взгляд на Люсиль – быть ею убитым на глазах у беспомощного отца Карлу совершенно не хочется. А смерть от «пострадавшей» сейчас кажется абсолютно неизбежной.
И вот её владелец оказывается рядом. Близость Нигана давит, ломает, но Карл даёт себе слово хотя бы перед смертью держаться с достоинством, не дать волю чувствам и эмоциям, как это было на базе.

Поэтому, даже ощущая на своём лице сильные пальцы, грубо сдавивщие кожу, Карл старается не уменьшать в своём взгляде, адресованном мужчине, дозу ненависти и отчаянно пытается не показывать сковывающий тело страх. Но это удаётся ровно до того момента, пока Ниган не оказывается ещё ближе, пока не начинает говорить; пока не нарушает все границы, тем самым зарождая у Карла в сознании жуткую мысль о том, что простой смерти бояться, как раз-таки, не нужно. При данных обстоятельствах её можно лишь желать.

Дыхание, сердцебиение словно приостанавливаются, замирают. Как и всё вокруг. Как и все вокруг, когда голос Нигана «касается» лица Карла, внутренняя дрожь которого начинает постепенно предательски перерастать в дрожь всего тела. Карл слушает Нигана, но уже не может на него смотреть не только с прежней ненавистью — вообще никак. Но, как только Ниган касается и проводит носом по его коже… От этого прикосновения Карл тут же делает попытку отстраниться, чтобы всё же заглянуть этому человеку в глаза, надеясь понять, что Ниган имеет ввиду под «а на вкус ты такой же?». Но сделать этого не успевает.

Ниган нарушает личное пространство ещё сильнее. Новые попытки хоть немного отклониться назад от этого человека снова оказываются тщётными. А следующее действие Нигана заставляет и вовсе эти попытки прекратить.

За всё время с того момента, когда старый мир покатился к чертям, Карл успел понять: мир новый меняет не только людей, он меняется и сам, диктуя новые законы, принципы морали и нравственности; диктует, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что – нет. Карл знал об этом не понаслышке и в какой-то мере даже принимал это.

Но прикосновение языка к уродливо зажившей коже... даже в этом новом мире со всеми его изменениями, Карл точно знал, что это неправильно. Что это... отвратительно? Дико странно? Пугающе? Омерзительно? Даже, если бы Карл мог спокойно поразмышлять на эту тему, он вряд ли подобрал нужное определение. Но парень отчётливо понимал сейчас лишь одно – это точно неправильно. А ещё – невыносимо стыдно.

Не в силах этому помешать и буквально потеряв от действий Нигана дар речи, Карл лишь зажмуривается, чтобы хотя бы не видеть лица Нигана, так близко от своего собственного. Но чувствовать, к сожалению, Карл перестать не мог: влажное прикосновение, мужское дыхание и начавшую застилать лицу краску.

И лишь, когда Ниган отстраняется, Карл наконец может выдохнуть и позволить себе снова распахнуть глаз, который уже было начало щипать от предательски подступающих слёз.

Но мысли о собственном унижении на глазах у такого количества людей, на глазах отца, исчезают в тот же миг, когда Ниган приказывает Арат «убить кого-нибудь». Кого-нибудь невинного. И парень буквально выдыхает от облегчения, когда пистолет женщины оказывается направлен на него.

Больше никто не должен пострадать.

Но, когда Оливия падает от прозвучавшего выстрела замертво, Карл чувствует, как вспыхнувшая ненависть внутри него сталкивается с невозможностью что-либо изменить или хоть как-то выплеснуться, как эта ненависть смиренно возвращается обратно – в глубь души, словно зверь – в укрытие, в надежде однажды получить возможность для реального и действенного нападения, которое бы имело смысл и желанный единственный исход – смерть Арат. Смерть Спасителей. Смерть Нигана.

«Карл идёт со мной. И это не обсуждается».

Услышав эти слова, Карл встречается взглядом с отцом, и лишь качает головой, старается вложить в свой взгляд то смирение, какое отец уже видел однажды — на дороге. «Сделай это, просто сделай» — сказал он тогда. «Отпусти, не сопротивляйся этому» — именно это Карл пытается молча сказать, глядя на самого родного человека. И отец «сдаётся». Отчего Карл вздыхает с облегчением, понимая, что отец не собирается пока совершать каких-либо опрометчивых действий. Но при этом Карл старается подавить где-то в глубине души шевельнувшееся чувство детской обиды за это отцовское бездействие.

Несильно тряхнув головой, смахивая чёлку и избавляясь от ненужных мыслей, Карл бросает очередной взгляд на Нигана.

Карл знает, что на этот раз его непременно ждёт наказание. И уже понимает, что простая смерть ею являться точно не будет. Но, несмотря на всё это, Карл начинает чувствовать некое подобие радости от осознания, что Ниган заберёт именно его, что наказание, кроме ни в чём не повинной Оливии, больше не понесёт никто.

Но не только чувство страха за других заставляло Карла желать собственного исчезновения «с глаз долой». Чувство вины за смерть Оливии. Карл не хотел оставаться здесь со всеми этими людьми, ставшими свидетелями его оплошности, понёсшей смерть невинной женщины, потому что понимал, что именно все о нём будут думать. Карл боялся смотреть людям в глаза, потому что знал, что именно они надеются в его взгляде увидеть — чувство глубочайшей вины за свой поступок.

«Мы — Спасители» — говорил Ниган. И по какой-то жестокой иронии судьбы именно сейчас это высказывание действительно походило на правду и возымело смысл.

Ведь в глубине души, где похоронены все те чувства, в которых парень себе никогда не признается... где-то там Карл был даже благодарен Нигану за это спасение. Ведь, парень знал наверняка, никакой вины в его взгляде все эти люди бы не увидели, потому что её там нет.

+1

6

Еле заметное отрицательное покачивание головой отцу. Ниган замечает этот жест. Карл ведёт себя невъебенно круто, и Ниган решает промолчать, не комментируя это. Восхитительно.

Рик ведёт себя унизительно, — Ниган впервые видит настоящие две крайности семьи Граймс. Рик и Карл. Абсолютно два разных взгляда. Приказывая освободить «единственного понравившегося александрийца», Ниган переворачивает биту проволокой к себе и протягивает рукоять.

— Держи её ак-ку-рат-но, — советует он Карлу, передавая Люсиль. И, не теряя малого между ними расстояния, перехватывает кольт себе. В качестве бонуса. — Эта штука побудет со мной.

Он вертит в ладони револьвер, держит за нагретое на солнце дуло и усмехается; таким калибром весьма нетрудно завалить тушку кабана или оленя, но не больше. Человека убивать таким — преступление.  Это словно игрушка в руках ребёнка, и Нигану кажется, что малокалиберный ствол отдал как раз Рик в надежде, что его сын не поранится. Мерзость.

Ниган лениво передвигает ногами, не сводя взгляда с кольта, и пару раз щёлкает предохранителем. «Спасение», — Ниган невербально обозначает этот день так. А за услугу нужно платить услугой. Спасение за провизию.

Выстрел. Новый.

Третье за день тело падает рядом с Риком. Глупый ублюдок лежит бревном перед ногами лидера Александрии с пулей во лбу. Ниган умеет стрелять с близкого расстояния. Даже малокалиберным пистолетом.

— Ты знал, Рик, кто выкрал у тебя треть поставки на прошлой неделе? Теперь знаешь. Больше такого не повторится. Я уверен.

Какое опущение: Рик действительно не знал. Ниган не хочет оставаться здесь надолго и кивает в сторону Александрийских ворот, не обронив ни одного слова насчёт наказания Карла. Он уверен, что его идея ответа на проступок высоко оценится. Трое спасителей стоят на дороге. Охраняют Нигана сзади.

Ставни открываются молча. Часовые работают руками, опустив глаза вниз, и смотрят только под себя. Ниган воровато поворачивает голову назад, к Карлу, следя за Люсиль, ступает за пределы Александрии и вынимает из кольта пули. Барабан пуст. Револьвер — по взмаху руки — кидает за ворота, и металлическое дуло поблескивает на солнце, скрываясь за деревьями. Отличный бросок.

Ниган видит в лице Карла не вопиющую ненависть. Совсем нет. Обескураженность, гнев, злость с привкусом страха — но никак не ту ненависть, что видел в глазах Рика. Ненавистники долго не живут. А Карл всё ещё стоит на ногах.

— Подотри сопли, щенок. Ты не боишься меня, а я не разочаровываюсь в тебе. Понял? — подбадривает. — И обращайся с ней нежнее. Люсиль любит хороших мальчиков.

Дверка авто открывается. Ниган стучит по бамперу и молча приглашает сесть в машину.

— Вот Дьявол, отличная погода для стрельбы, да? Ты тоже заметил. Ну. Постреляем.

+2

7

Ниган снова нарушает дистанцию между ними, заставляя Карла невольно задержать дыхание. И вот «Люсиль» второй раз за день оказывается в юношеских руках.

Рукоять биты гладкая и ещё хранящая тепло от пальцев хозяина. Ещё помнившая вкус крови Абрахама и Гленна. Ещё помнившая страх и какую-то непонятную неловкость самого Карла, когда Ниган доверил ему это оружие на базе. Это было сегодня утром, но сейчас казалось, что между этими двумя временными промежутками целая пропасть. Такая же, как и между этими «двумя Карлами».

Держа в руках биту на базе «Спасителей», Карл не мог поверить в то, что останется безнаказанным за свой поступок и, чего греха таить, был безумно этому рад, растеряв всю свою ненависть на Нигана. И вот, прошло всего полдня, и Карл снова сжимал в своих руках «Люсиль», но делал это уже без толики робости или неловкости. Гнев и злость, что наполняли Карла теперь, словно «почуяв» скорую смерть своего хозяина, больше не желали прятаться в недрах души, подкидывая образы, в которых эта чёртова бита снова и снова опускается на голову лидера «Спасителей». И эти образы были настолько яркими, что Карлу больших усилий даётся держать себя в руках, держать спокойно в руках оружие, которым он всё равно не успеет воспользоваться.

Револьвер оказывается в руках Нигана. Выстрел.

И Карл сразу чувствует такую беспомощную слабость, что пальцы, ещё секунду державшие биту с неимоверной силой, расслабляются, а «Люсиль» становится невыносимо тяжёлой. Настолько, что Карл невольно, поставив её на землю, находит в ней точку опоры.

Как и внезапно находит эту опору в словах Нигана, которым отчего-то очень хочется верить. Ведь, если один из их людей, лежащий сейчас у ног его отца, действительно был предателем, то наказание оправдано. То Ниган в очередной раз их спас?..
От этих мыслей становится легче дышать: Карл чувствует, как слабость уходит прочь, а силы возвращаются. Потому что от мыслей, что человек, убивший не просто их двоих людей на той дороге — членов их семьи, помогает им… Эта мысль вызывает отвращение и возвращает гнев, который даёт необходимые силы, чтобы с достоинством продержаться до конца. Чтобы, уходя, своим опустошённым видом ещё больше не расстраивать самого родного человека.

Ниган начинает двигаться к воротам, и Карл, последний раз бросив взгляд на беспомощного отца, лишь может надеяться, что после произошедшего сегодня отец сможет наконец принять единственно верное решение — сражаться. Надеется, что его собственная смерть не сломает отца. Тут Карл ловит себя на глупой мысли, что, прежде чем пойти на подобное самоубийство, нужно было написать прощальные письма, содержащие слова напутствия. Потому что одних лишь взглядов, брошенных украдкой в последний раз, может оказаться недостаточным.

Странно, но, чем ближе Карл подходил, следуя за Ниганом, к воротам Александрии, тем легче на душе у него становилось, несмотря на собственную дальнейшую судьбу. Словно узы, стягивающие его ответственностью за произошедшее сегодня, как и за свои дальнейшие поступки, становились слабее, давали наконец дышать полной грудью.

Обуреваемый «предсмертными» мыслями, Карл пропускает тот момент, когда Ниган останавливается и начинает говорить. Чудом не врезавшись в этого человека, Карл хмурится ещё сильнее, словно это была вина не его, а Нигана.

Перехватив поудобнее биту, Карл садится в машину, совершенно не понимая, что значат слова о стрельбе, но, чувствуя, что для него лично — ничего хорошего.

— Неужели, тебе всё это действительно может доставлять удовольствие — видеть, как все вокруг тебя ненавидят? — глядя на закрывающих ворота александрийцев, внезапно спрашивает Карл, не особо заботясь о собственном тоне и о том, что вопрос может не понравиться лидеру «Спасителей». Словно скорая смерть и отсутствие рядом близких людей, которым бы Ниган мог тот час же навредить, вселили в него смелость.

Но тут же парень ловит себя и на другом.

«Номер раз. Не бойся меня, не то разочаруешь», — всплыли в памяти слова Нигана, сказанные ему сегодня утром.

И Карл тут же ругает себя за то, что по какой-то причине, начав этот диалог, он словно пытается следовать этому правилу, словно пытается доказать Нигану, что он его не боится. Словно действительно не хочет, чтобы этот ненавистный человек в нём разочаровался.

+1

8

«Гнев рассеивается в сердце в одну из последующих секунд; ненависть же неизлечима. Не рак и не порок — убивает не тело, а душу».

Глядит на Карла, который тонкими ногами садится на пассажирское сидение. В его длинных светлых пальцах Люсиль похожа на девственницу. Ниган хлопает дверью и, пригнувшись на одну сторону, проводит по бамперу всей широкой ладонью; словно смахивая пыль, он скользит кожей по металлическому корпусу и, делая пару шагов вперёд, садится на место водителя.

«Неужели, тебе всё это действительно может доставлять удовольствие — видеть, как все вокруг тебя ненавидят?».

Усмехается, скользя по кожаному рулю двумя руками. Бегло смотрит на Люсиль, сменяя улыбку на полное безразличие. У лобового окна собирает в кучу листы бумаги: на окрашенных в красные пятна от пальцев листах неровно написаны цифры; острая роспись букв ещё отдаёт сладковатым запахом тёмно-синих чернил; незамысловатые узоры, линии — Ниган прочитывает каждую фигуру в лёгком, свойственном лидеру Спасителей, замешательстве. Большой палец стирает пару цифр. Сосредоточен. Взгляд скользит сверху вниз, пара прядей волос небрежно ложится на лоб. Грубые пальцы забирают прядки, шуршащие листы — небрежно запихнуты в бардачок, а дымка сосредоточенности рассеивается в янтарной радужке.

Три. Он стёр цифру три и в воображении надбавил шестёрку. Пару секунд бездействия, не больше, следом — лёгкий смешок и ладони, ложащиеся снова на руль.

— Людям свойственно ненавидеть тех, кто в чём-то превосходит их самих. Пока ваши люди ненавидят меня, я чувствую, что выше их. Сильнее их. Опаснее их, — Ниган набирает скорость, не сводя взгляда с дороги. Играет желваками, беря тон в голосе ниже. — Готов поспорить, ты считаешь меня ненормальным ублюдком, а я отвечу тебе, что лютая ненависть ставит людей ниже тех, кого они ненавидят. Я уложил твоего отца на лопатки, не используя ни рук, ни ног. Только у меня не встаёт на Рика. Подсобишь?..

Рация шипит. Хрипы сменяются молчанием, лесополоса переходит в шоссе, и машину изредка встряхивает. Молчание. Ниган смотрит в зеркало заднего вида, наблюдает за перестраивающимся конвоем его машин; за двумя небольшими пикапами, выезжающими на встречную полосу. Он откланивается в сторону них, не сбавляя скорости. На мгновение Нигану кажется, что, будь у него такой сын, как Карл, подобных вопросов бы не прозвучало. Рик проиграл как лидер; но хуже всего, что он проиграл, как отец.

Но Карл — не сын Нигана. У него детей не было и быть не может; пальцы сильнее сжимают руль, губы дрогают в короткой усмешке самому себе. Руль — налево, и вжатая в пол педаль газа выталкивает из машины максимальную силу. Ниган съезжает с шоссе на однополосную дорогу, опоясывающую дикий лес раскалённым на солнце асфальтом. С каждым мгновением его машина отдаляется от парочки других, съехавших в лес. Нигану некуда спешить. Ниган не хочет содрать в мясо шины своей любимой четырёхколёсной малышки.

Расчищенная дорога. Ни единой застрявшей намертво машины. Губы смыкаются в напряжённую полосу, а после — размыкаются в широкой белозубой улыбке.

— После всего, что я сделал с вашими сучками, ты должен был знать, что нельзя стрелять в меня. Твоя глупость стоила папаше немало нервов. О, да, Рик просто выкусит, — колёса перемалывают последние ветки на узкой дороге и сворачивают в негустой дикий лес. — Уверен, что ты сожалеешь. На твоём месте я, правда, не волновался бы. Потому что я бы и не выстрелил, — кивает в такт своим словам. — Подумать только, сын Рика Граймса завёл Александрию в полнейшую задницу, — произносит на распеве. — Надеюсь, это именно то, чего ты хотел добиться.

Машина останавливается. Поле. Одинокие деревянные балки стоят поодаль от Нигана; тёмные мишени сверкают на солнце: обёрнутые в целлофан, они выглядят устрашающе. Наполненные разным хламом, прикреплены к балкам широкими верёвками. Отличная работа.
[float=left]
http://s9.uploads.ru/t/jepyB.gif[/float]
— Потому было бы неловко, промахнись ты второй раз, малой, — усмешка.

Автомат. Ниган швыряет Карлу автомат, с полным магазином. Абсолютно настоящий заряженный автомат, кидая его так, словно подбрасывает кость голодному псу. Лицо не озаряет никакая эмоция: ни улыбка, ни насмешка, ни ненависть. Ковбойская шляпа — с головы. Ниган хочет видеть лицо Карла, а не тканевое застарелое барахло шерифа.

«Давай-ка без глупостей, пацан. Ты стреляешь по мишеням, и больше ни один александриец не пострадает. Даю слово. Но наведи дуло на меня, и я обещаю, твою малышку-Джудит расстреляют последней прямо перед Риком с простреленной башкой».

Отредактировано Negan (2018-07-12 00:39:51)

0

9

Даже в условиях уродливого нового мира, к которому, казалось бы, давно пора было привыкнуть, прощание с чем-бы то ни было даётся трудно. Не говоря уже о прощании с родными и собственной жизнью.

Поэтому Карл нарочно старается не смотреть в сторону ещё не закрывшихся ворот Александрии. Потому что боялся увидеть среди стоящих там людей беспомощного отца. Поэтому Карл начинает молча разглядывать кипу бумажек, принадлежащих Нигану; без особого интереса наблюдает, как Ниган перебирает бесчисленные бумаги, как вносит какие-то исправления. Возможно, в ином случае Карла бы это заинтересовало, но сейчас все мысли так или иначе перебивались одной единственной – сегодня он умрёт.

И за ней Карл не сразу замечает другую, маячившую где-то на заднем фоне: почему от вопроса улыбка исчезла с лица этого человека? Неужели, напоминание о том, что все вокруг его ненавидят, задело Нигана?

Но лидер «Спасителей» не спешил отвечать на вопрос, как и не торопился завести чёртову машину, привезти наконец его, Карла, на базу и убить. Это злило и нервировало. Карл бездумно перебирал пальцами по древку биты, неосознанно радуясь, что есть, чем занять руки. Безрассудство постепенно испарилось, и Карлу отчаянно в глубине души захотелось, чтобы кто-то вытащил его из всего этого, протянул руку и спас. Карл тут же выругал себя за эти мысли: словно кто-то из оставшихся за воротами действительно мог это сделать. Всем счастливым случаям и везению пришёл конец.

«Всё изменилось. Как бы вы раньше не жили – этому конец».

Стоило только этим словам пронестись в сознании, как рядом прозвучали слова другие, возвращающие в реальность, заставившие слегка вздрогнуть от неожиданности.

Неожиданным оказался и сам ответ.

Карл уже не раз замечал, что всё, что говорил ему этот человек, так или иначе не было похоже на те речи, что ему доводилось слышать от Нигана по отношению к другим людям. Эта мысль тут же больно уколола: очередному самообману, граничащему с надеждой, предаваться совершенно не хотелось.

Машина наконец трогается с места, с каждой секундой увеличивая расстояние между остатками жизни Карла и местом, впервые попав в которое, Карл по глупости было решил, что именно здесь все они будут жить долго и счастливо.

Карл только сейчас понимает, что рад тому, что на этот раз Ниган сам сел за руль, потому что у парня не было уверенности, что он бы смог сосредоточиться сейчас на чём-то. Карл был рад возможности поразмышлять, ещё немного побыть живым.

Наверное, так и бывает. Голова перед ожиданием смерти заполняется самыми разными мыслями. И Карл успевает снова выругать себя за то, что последние из своих жизненных размышлений невольно решил посвятить этому жестокому убийце.

Ярость на Нигана, что кипела в Карле в начале пути, стихает по мере того, как его дом и родные оказываются всё дальше. И сердце всё больше наполнялось детским давно позабытым страхом от того, что он остался наедине с Ниганом и его людьми. В абсолютной неизвестности, но с полной уверенностью, что он как можно дольше и не хочет знать, что его ждёт в конце этого пути.

«Только у меня не встаёт на Рика. Подсобишь?..» – эти слова тут же заставляют нервно сглотнуть образовавшийся ком в горле и внутренне напрячься, потому что память тут же возвращает в недавние события, и Карл снова чувствует на своей коже прикосновение языка Нигана. Всё это снова напоминает Карлу о том, что при выборе вида наказания или смерти у этого человека нет никаких границ. И тот факт, что Ниган в один момент сворачивает с основной дороги, ведущей в Святилище, совершенно не прибавляет оптимизма.

«...ты должен был знать, что нельзя стрелять в меня...»

А вот и вступление.

Карл уже успел заметить, что, прежде чем привести наказание в действие, Ниган всегда сперва «озвучивает приговор», словно напоминая провинившимся, что это не он убивает их, а они сами сделали за себя такой дерьмовый выбор.

Машина останавливается в поле. Карл видит поодаль нечто отдаленно напоминающее мишени на балках. Воображение тут же дополняет эту, и без того по какой-то причине жутковатую, картину образами из дурацких ужастиков, где одно такое «пугало» по ночам убивало людей.

Помня слова Нигана о желании пострелять, Карл внезапно понимает, что, скорее всего, именно он сейчас и будет этим самым «пугалом», заменив одну из мишеней. И в эту же секунду Карл начинает искренне надеяться, что стрелок из Нигана хороший – хотелось бы умереть быстро.

«…Надеюсь, это именно то, чего ты хотел добиться»

У Карла было ощущение, словно ему сейчас дают сказать последнее слово, исповедоваться перед смертью. Но Карл молчал. Он до сих пор не чувствовал вины за случившееся, но уж точно не собирался сообщать об этом Нигану. Будь у него возможность всё повторить, именно это Карл бы и сделал.

И парень был уверен в своей решимости так поступить ровно до того момента, когда в его руках не оказывается автомат.

Непонимание, неверие, очередной ступор от непредсказуемости Нигана, но, самое главное, несмотря на все мысли, что имелись в сознании ещё секунду назад... Их не больше не было: Карл понимает, что больше не хочет совершать глупости. Если он останется в живых, возможностей у него будет ещё предостаточно.

«Если останется в живых...» – эта мысль заставляет нахмуриться, потому что Карл совершенно не понимает смысла всего происходящего, смысла наказания, а главное, никак не может предугадать возможный исход всего этого.

Наверное, правильно говорят: с неизбежностью смерти смиряешься ровно до того момента, пока не появляется возможность этой смерти избежать.

И Карл не знал, хорошо это или отвратительно, но сейчас он отчаянно хотел воспользоваться этой возможностью, лишь надеясь, что собственная совесть, гордость и прочие подобные чувства после ему это простят.

От этих мыслей Карл сжимает сильнее пальцами автомат, а после перехватывает его удобнее, приподнимая и нерешительно, пока только пробуя, целится: из автоматов доводилось стрелять прежде всего несколько раз, не говоря о том, что именно таким раньше пользоваться не приходилось.

Но, прежде чем нажать на курок и окончательно предаться надежде, что дурацкая стрельба по мишеням и есть его наказание, он решается спросить:

— Что ты со мной сделаешь после?

Карл опускает оружие, чтобы Ниган не заметил, как начали подрагивать руки от собственного бешенного сердцебиения.

Карл и сам не знал, чем конкретно оно сейчас было вызвано: недоверием к любым сказанным в ответ словам Нигана или страхом в очередной раз этим словам поверить?

+1


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Зайдя слишком далеко » "Один взгляд, дважды продан, три, четыре – посмотри на меня"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC