25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Зайдя слишком далеко » "Я прыжок, который ты не брал; вершина ошибок, которые ты совершил"


"Я прыжок, который ты не брал; вершина ошибок, которые ты совершил"

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s3.uploads.ru/t/LXWHr.jpg

22 июля 2012. «Почему?» — мы спросим друг у друга снова, но не услышим ответа: пропасть между нами такая широкая и глубокая, что голосу её не пересечь. Все крики глохнут, и в ответ мы получим лишь отчаянное мычание. Ведь мы стоим на разных берегах бездны. Но я, сплюнув металлический привкус безумия, спрошу шёпотом ещё раз. И ты наконец услышишь громкое: «Почему?..»
Negan, Simon.

Отредактировано Negan (2018-07-18 21:51:06)

+2

2

Тяжело дышать, когда знаешь, что ты не жив.
Тяжело жить, когда ты морально умер.
Тяжело видеть, когда голова опущена.

Ты не сломишь меня,
Я не сдамся.
Ты не можешь сломать меня сейчас.


Три новых тела. Алекс, Мара и Джо. Ниган видит перед собой их живые улыбки, широко распахнутые в радости глаза, слышит отчётливый голос Мары у себя в ушах. Она погибла последней. Была заживо разодрана ходячими — некогда группой спасителей — и в её глазах виднелась та ублюдская истина, что никому из живых не известна.

Грубые пальцы проходятся по вычищенным зубьям Люсиль. Острая проволока саднит подушечки пальцев, чиркая по производственным мозолям, и неприятно саднит кожу. Уэйд молча стоит перед широким дубовым столом, склонив голову вниз; его беспомощное тело грузно заполняет восьмую часть комнаты — Ниган успевает просчитать это.

«Мы слишком поздно поняли, что их план был не наступление», — Уэйд поджимает губы, сверкая на холодном свету перстнем на безымянном пальце. Ниган поднимает стеклянные холодные глаза вверх. Хмыкает, слабо сощурившись; гладит поверхность биты, оставляя на пальцах мерзкий запах медицинского спирта. Взгляд — на Люсиль, ладонь широко проводит по зубьям проволоки.

— Я опечален, — холодно говорит Ниган, разглядывая трещины на древесине. Зубы сжимают с силой внутреннюю сторону щеки, и он единожды мотает головой в отрицании. — Но у нас нихрена нет времени хоронить её. Если она ещё ходит, — осекается, вспоминая, как быстро Мара ходила при жизни, — прикрепите к забору. Она нам ещё понадобится, Уэйд. Свободен.

Тот кротко кивает. В последний раз. Через час его чёртов крик слышен на всём периметре святилища, и Ниган, крепче сжимая в руках рукоять биты, сводит челюсти в напряжении. Уэйда больше нет. Секунда, вторая — глубокий выдох. Сердце больно бьёт под рёбрами, и Ниган, склоняя голову набок, бесчувственно смотрит на шипящую рацию. На третьей волне нет живых.

Четыре новых тела. Алекс, Мара, Джо и Уэйд. Уэйд умер последним.

— Ничего не осталось. Ты забираешь у меня и это, — говорит сам себе металлически чётко, будто в душной комнате девять на девять метров есть ещё человек. Неизвестно, говорит он это воздуху, судьбе, Богу (в которого верил до последнего). Он просто говорит. — Но, блять, нет. Ты не сломишь меня сейчас. Не сможешь. Не получится.

Блять.

Второй глубокий выдох. На столе — разбросанные листы бумаги, чертежи, фотографии местности. Они серой массой расплываются в глазах Нигана, собираясь в безучастную лужу. В них нет толку. Последний кадр, однако, будто пульсирует в мозгу. Рик. Ёбаный Рик Граймс с шайкой фермеров попали в полароидный снимок. Падшие голубые глаза выжигают фотокарточку, и Ниган отчаянно откидывает её на середину стола. Брошенный. Отчаянный.

Чёртов Рик Граймс.

Он усмехается. Рику нужно время, чтобы принять этот хренов мир, и Ниган позволяет сделать ему это. Не потому что хочет. Потому что дал клятву быть справедливым, не убивать отца на глазах сына и, главное, потому что хочет показать, что демократия — полный отстой. Рик повёл всех на войну. Какой ценой? Ценой всего. Убогий Рик.

Ниган переключается на вторую волну рации и, щёлкнув большим пальцем по переключателю, подносит пластик к сухим губам. А после, отстраняясь от неё, отчётливо приказывает всем укрепить позиции. Утреннее совещание не принесло пользы: план «А» и план «B» были ничтожны. Люди на износе. Ниган запрещает подпускать мысль о поражении, раздавая новые и новые приказы. Когда речь заходит о мести, он сжигает и эту проевшую людей мысль. Люди — это ресурс. И за толстой задницей Рика скрываются ни в чём не повинные люди. Люди, которых нужно спасти.

Око за око — и все ослепнут.

Ниган откидывается на спинку стула, ровным взглядом оглядывая помещение. Ему нравится слушать тишину: ни сторонних сучьих разговоров, ни скрежета — никаких звуков. Полнейшая тишина.

Тишина делает Нигана живым. Как интересно.
Губы расплываются в широкой улыбке…

+2

3

Звуки тяжелых шагов, отскакивая от обшарпанных стен, дробились на эхо. Саймон медленно шёл вдоль расставленных у стен ящиков, делая пометки в блокноте. Ящиков было много, часто они стояли в несколько ярусов и работы, соответственно, у них тоже было много. Сегодня Саймона сопровождали два Спасителя из его отряда, хотя один из них должен был быть переведён в отряд Коннора. Коннору нужны были мелкие разведчики и в сложившихся на данный момент условиях, проще было бы забрать одного обученного, чем искать и обучать другого. Саймон не был против, тем более, что в ответ он получал хорошего вояку, разбиравшегося в технике. Неплохой, очень неплохой обмен.
Саймон обернулся к одному из своих помощников, коротко свистнув и указав взглядом на ящик. Нужно было его осмотреть. В блокноте, зажатом в его левой руке, было уже очень много исписанных листов, но даже сейчас проверка ещё не была закончена.
Пришлось повозиться еще с час, прежде чем можно было уверенно сказать, что в этот раз они закончили. Проверив последний ящик, Саймон довольно усмехнулся, потирая усы и закрывая блокнот:
— Прекрасно, парни. Просто прекрасно,— он покачал в воздухе ручкой, будто бы дирижировал оркестром.— Можете быть свободны. Возьмите себе пивка и отдохните, ладно?
— Окей, — один из его сопровождающих быстро покинул «Арсенал», в то время как второй – совсем ещё молодой светловолосый паренёк со шрамом на щеке – неуверенно переступил с ноги на ногу, не спеша уходить. Саймон догадывался, в чём могла быть причина, вспоминая как загорелся его взгляд, когда вскрывали ящик с винтовкам, но сейчас только хмыкнул себе под нос, старательно делая вид, что заинтересован несколькими гранатами, лежащими в одной из крайних коробок.
— Саймон, я хотел спросить кое-что…— наконец-то набрался храбрости молодой Спаситель, потирая шею.
— Да, Майки? Что такое? — Саймон проследил за его взглядом, убедившись в том, что его догадка верна и продолжил, не давая парню самому озвучить свою просьбу. — Хочешь, чтобы тебе отдали ту малютку, так?
— Ага, — горячо закивал в ответ Майк, заулыбавшись так, словно абсолютно внезапно наступило Рождество и ему вот-вот подарят что-то, о чём пацан мечтал целый год. Именно Майка должны были перевести в другой отряд, но за то время, которое он провёл среди людей Саймона, он уже успел выяснить, что у этого командира можно выпросить очень и очень многое. Взять хотя бы ту отменную снайперскую, которую Саймон когда-то «списал» для Николь – девушки, предпочитавшей обществу долгое дежурство с пушкой, – с таким видом, будто бы это ничего не стоило.
— Спросишь у Коннора. Ты же теперь в его отряде, а если он сочтёт нужным…— ехидно начал было Саймон, но отметил, как парень понурил плечи. — С другой стороны, знаешь что? — ему чертовски понравился проблеск надежды в глазах Майки, но виду он не подал, задумчиво потирая подбородок.  — Давай сделаем так: ты грохнешь два десятка мертвецов – малышка твоя. Но имей в виду, я лично проверю, как ты с ней справишься на стрельбище. Договорились?
— Правда? Да хоть три. Спасибо!
— Ха. Это ты зря, Майки, — Саймон уже повернулся к нему спиной и удалялся в сторону главного зала, слыша чертыхания пацана. — Три десятка и не головой меньше. Ловлю на слове.

Имея на руках точный подсчёт оставшегося огнестрельного оружия Спасителей, Саймон некоторое время просто прогуливался по Святилищу, которое он знал как пять своих пальцев, припоминая, как именно тут все обустраивалось в самом начале. Почти полтора года назад он обнаружил эту фабрику, и всякий раз испытывал дикую гордость, наблюдая за тем, насколько же прекрасно она подошла под главную базу и «дом» Спасителей. Он бродил средь рабочих, якобы наблюдая и проверяя их работу, но по факту просто отдыхал и выискивал взглядом в толпе одну кудрявую голову. Её обладатель обязан был ответить ему на один волнующий вопрос, но всё никак не попадался на глаза. Вариант с тем, что нужный ему лейтенант уже покинул Святилище, отпадал сразу, так как в кармане Саймона было его «лекарство», привезённое прямиком со спутникового аванпоста. Совсем не у всех получалось засыпать хорошо под всю вонь и рычание мертвецов у стен, а Саймон выращивал прекрасное «снотворное» и «успокоительное», ещё и помогавшее восстановить аппетит. Иными словами – панацею от всего.

— Старик, а я-то всё думал, где ты пропадаешь?..— Саймон похлопал по плечу Гэвина, приобнимая его одной рукой за плечи и заулыбался. — Пойдём, поболтаем. Расскажешь, как там у тебя дела с его чёрным величеством? — закончив, мужчина приветственно приподнял свободную руку, быстро извинившись перед группой, с которой беседовал лейтенант, ответственный за Королевство, — Я украду его совсем ненадолго, соскучиться по его харизматичной морде не успеете.
Сразу после этого он увёл Гэвина на задний двор, попутно обмениваясь незначительными новостями и обсуждая, как идут дела на их аванпостах. Гэвин не рискнул поднимать тему того, насколько быстро удалось восстановить функционал спутникового аванпоста, открещиваясь дежурными фразами и больше переводя разговор в сторону своих людей.
И, признаться, Саймон был ему за это весьма благодарен.

Оказавшись на улице, оба лейтенанта недолго понаблюдали за тем, как переводили небольшую группу ходячих, которым предстояло стать новой частью «ограды», и Саймон лениво выудил пачку сигарет из нагрудного кармана, передавая её Гэвину. Тот с благодарным кивком её принял. Было совсем неплохо покурить перед тем, как приступить к обсуждению положения дел с Хиллтопом и Королевством. Табак неплохо отбивал вонь живых трупов, хотя за пару лет и к ней удавалось почти привыкнуть, и настраивал на рабочий лад.
Разговор получился долгим, так как к тому моменту, как он начал подходить к концу, последнего ходячего уже приковывали к забору. Увы, но на спокойной ноте завершить его не удалось. В стороне раздался громкий вопль и оба лейтенанта обернулись на звук. Правда, Гэвин только нахмурился, покручивая головой, что бы лучше видеть, а вот Саймон заторопился вниз по лестнице, стремясь как можно скорее выяснить причину и, возможно, виновного в произошедшем.
Минус один Спаситель. Каким-то непостижимым образом один из мертвецов вырвался и загрыз человека. Оказавшись рядом с телами Саймон зло сплюнул, узнавая обоих.
— Блядь, — он понятия не имел, как погибла Мара, но подобная смерть другого лейтенанта, настолько глупая и неправильная, выбешивала.  «И с виноватым ничего не сделаешь…» – отстранёно подумал он, когда с неприятным металлическим звоном ржавая цепь, державшая ходячего, упала на асфальт.

Просто лопнуло звено в цепи. 

Гэвин уже стоял рядом, но, заметив мрачное выражение лица Саймона, только покачал головой.
— Мне пора собирать своих, — тихо проговорил он, принимая небольшой сверток от Саймона, который так и ничего не сказал на прощание, принимаясь осматривать другие цепи, которыми были прикованы к забору ходячие.
Был в  случившемся какой-то, мать его, странный символизм. Саймон не хотел признавать это, но он видел его. И отмахнуться от этих мыслей было очень сложно. Все они были как звенья одной цепи. Вот только ржавой, как он понял недавно. И как узнать, как предугадать, какое из её звеньев не выдержит в следующий раз? Как понять, какой человек окажется  слабым и гнилым изнутри, забудет, кто он и своё место в Спасителях, и предаст их?..
И сможет ли он, Саймон, найти этого предателя, если в его собственной голове совсем недавно ещё бродили мысли о том, что смерть Нигана – не такое уж и плохое событие для группировки. А для него самого – и вовсе шанс многое изменить и исправить.
Как нужно поступать с проржавелым звеном, если оно – ты сам?

Похоже, что разговор с Ниганом нельзя откладывать на более удачное время. Ведь его может просто уже не быть. И плевать, что лидер мог быть всё ещё на взводе после того собрания.
Саймон отпихнул цепь носком ботинка, поднимая взгляд к одному из ходящих, с хриплым стоном тянувших к нему прогнившие руки. Грязные и поломанные ногти расчерчивали воздух на расстоянии вытянутой руки от Саймона, и он представил, что цепь, удерживающая этого мертвеца, сейчас лопнет, как в случае с Уэйдом. 
— Эй, ты, — прикрикнул мужчина, привлекая внимание одного из рядовых, следящих за тем, чтобы тела убрали с прохода, — Убедись, чтобы все цепи были проверены. Если есть шанс заменить те, что повреждены хоть немного  – замените.  Жду отчёта до наступления темноты.

Уже у самой двери Нигана, Саймон задумался о том, что ему и самому сейчас бы пригодилось то «лекарство», что он отдал Гэвину.  Было бы здорово немного курнуть перед предстоящим разговором, что бы расслабиться и успокоится. Но, что есть, то есть.
Глубоко вздохнув, Саймон коротко постучался, и, дождавшись приглашения, вошёл широко улыбаясь:
— Босс, есть разговор, — Саймон захлопнул за собой дверь за собой дверь и на несколько секунд прислонился спиной к ней, глядя на Нигана. Лидер, похоже, был в не очень-то хорошем расположении духа, так что его заместитель решил начать с более «приятных» тем. — Я закончил проверять арсенал. После последней поставки у нас прибавилось стволов,— Саймон извлёк из кармана блокнот, помахав им в воздухе. — Всё подсчитал.
Сухие цифры в этом подобии отчёта он разбавил  комментариями, выражая свое мнение на счёт того или иного оружия, и стараясь немного разрядить обстановку. К тому моменту, как он закончил доклад и перелистнул последнюю страницу блокнота, количество упомянутого оружия в руках Спасителей действительно впечатляло. Пожалуй, такого запаса патронов и стволов у них ещё не было, хотя назвать нынешнее время лучшим для Спасителей было сложно.
— В общем, — подытожил всё сказанное Саймон, на мгновение поднимая взгляд к потолку, и выдержал короткую паузу. С его лица сползла улыбка, когда он вновь посмотрел на Нигана, — этого мало. Этого будет недостаточно, если…
Саймон прервал сам себя и, прежде чем продолжить, подошёл к столу Нигана и оперся руками о край, чуть наклоняясь вперёд.  Конечно, у него нет видимых причин предполагать такое развитие событий, но он должен сказать то, зачем пришел.
— Помнишь, что случилось в той Библиотеке? Да, тогда мы прижали их. Убили одного, того самого, кто выстрелил первым. Всё должно было пройти идеально, но… — Саймон не стал лишний раз говорить о том, что порядком опечалило Нигана в тот день. Лидер слишком ценит людей как ресурс и та «потеря», наверняка, не скоро будет им забыта. Не сказать, что Саймон считал её столь же  трагичной. Скорее наоборот – меньше тех, кто осмелится когда-либо напасть на Спасителей. — Что, если тоже самое произойдет с Александрией? У них всё еще осталось много огнестрела, рядом нет аванпоста, который мог бы пресануть их как следует, и... думается мне, что именно это нам следует  сделать с ними. Пресануть их, понимаешь? — Саймон выпрямился, упирая руки в бока и выдохнул:
— Я сомневаюсь, что те люди оценят то…— ему было очень сложно использовать именно это слово, так как он считал, что поступок Нигана был в высшей мере несправедлив по отношению к Спасителям, погибшим от рук Граймса и его людей, —…то милосердие, что ты проявил к ним. 

Отредактировано Simon (2018-07-23 23:03:35)

+2

4

Как и всякому другому человеку, Нигану свойственно ошибаться. Он выстраивает в голове цепочку действий, строит планы по обезвреживанию враждебно настроенных людей, но не видит настоящую проблему, ведущую всё достигнутое к скорой гибели. Лейтенанты. Лейтенанты сомневаются в компетентности лидера, — Ниган чувствует настроение других, чуждое ему самому.

Не ожидая людей, Ниган переплетает пальцы в замок и опирается рёбрами ладоней о стол, когда привычную тишину прерывает короткий стук в дверь. Он разрешает войти и, видя перед собой высокую фигуру Саймона, на время откидывается назад, прислонившись спиной к широкой спинке стула. Так Ниган делает всегда, располагая к разговору, укладывает Люсиль рядом с собой и не сводит холодного взгляда с Саймона. Наверняка в его взгляде отражается усталость, бьющая по векам и очерчивающая полумесяцы под глазами, будто Ниган нарочно провёл чернильными пальцами вокруг глаз.

У них у обоих бледная кожа, испачканная кое-где запёкшейся чёрной кровью. Своей, чужой — неважно, всё неважно, когда кровь — живая или мёртвая — смешивается, люди в страхе сбегают, выдают чужие революционные идеи за свою цель в жизни, предают лидера под животным ужасом. Ниган не говорит за всех, но знает, что среди его людей есть такие. Их мало, они не сильны, но это самые опасные люди. 

В последнее время Спасители спят особенно плохо и мало, не отдыхают между работой и постоянно чертыхаются, оборачиваясь на любой звук. Неизвестные шорохи наводят бездумный страх в телах рабочих: каждый из них волнуется за свою жизнь, за «захватчиков», которые в любую минуту могут стать источником тех самых шумов. Накалённые отношения, натянутые с двух концов струны прочных нервов — Ниган сам ступает по лезвию ножа, убеждённый в своей правоте. Утренний разговор с лейтенантами вышел из-под контроля, и в высших слоях возникает разрозненность. Он чувствует это каждой клеткой тела.

Наверное потому Ниган реагирует на Саймона особенно яростно. Нервный и изнемождённый, он воспринимает чужие идеи невозможными, если те хоть немного отличаются от его собственной позиции. В каждом слове Саймона Ниган чувствует враждебность. Она кажется ему реальной и, несмотря на хорошее расположение Саймона, Ниган в каждой произнесенной букве видит подвох. Он просто устал. Раненый, оголённый, подобно нерву, Ниган сводит челюсти вместе и поднимает тяжёлый чёрный взгляд на Саймона. Безусловно, в любой другой ситуации он понял бы предложения лейтенанта. Но не сейчас.

«Почему?..»

Исписанный блокнот. В личном кабинете Нигана много подобных расчётов. Синие чернила сменились практичным жирным карандашом, влажные ладони отчасти стёрли планы и записи; кажется, смотрит он совсем не на цифры, а на сам потрёпанный блокнот с неровными буквами и острыми цифрами, подобно тем, что в спешке выписывал сам Ниган перед одной из нападений Александрии. В жилах остро кипит кровь, выпуская наружу самую настоящую злость: тема уничтожения Библиотеки никогда не нравилась Нигану, но он, прежде верящий в правильность действий, на мгновение задаётся личным вопросом.

«Помнишь, что случилось в той Библиотеке? Да, тогда мы прижали их. Убили одного, того самого, кто выстрелил первым. Всё должно было пройти идеально, но…»

— Погоди, погоди, — Ниган говорит тихо, сгущая брови к переносице. — Я вижу в твоей болтовне только одну связь между Библиотекой и Александрией. Под твоим «пресануть» ты решаешь уничтожить всю общину? Я правильно тебя понял, Саймон?

Пальцы размыкаются, оставляя на столе влажный след горячей кожи. Ниган всматривается в чужой взгляд, одержимый новаторскими идеями. В них нет милосердия — ничего разумного и живого — только животная потребность защитить своих людей ценой нескольких сотен других душ. Убей или умри. Он отрицательно качает головой, ударяя по столу ладонью. Ставит точку в рассуждениях Саймона, стоящего прямо над ним. Ниган пресекает любую мысль, которая кажется ему чуждой. Любую идею, что вызвана сохранять не жизни, а убивать, мстить, разваливать целые общины. Спасители — не чудовища. Спасители спасают слабых.

— Ты, блять, может, что-то не понял, или я объясняю на слишком человеческом языке. Мне нужен Рик, вдова и король, — тихо начинает Ниган, медленно проговаривая каждое слово металлически чётким акцентом. — Мы не нападаем на чужие общины. Оружия хватит на оборону. Как видишь, большего я с тебя не требую. Те люди ценны нам, — он переходит на громкий шёпот, и медная радужка темнеет то ли от зашедшего за облака солнца, то ли от внутреннего хаоса, бросающего Нигана в разные стороны мыслей,  — и мы оставим их в живых. Хочешь ты этого или нет.

Отредактировано Negan (2018-07-26 22:45:37)

+2

5

Какое-то время мужчина выдерживал тяжёлый  взгляд главаря, внимательно вслушиваясь в каждое произнесённое им слово,  а потом предпочёл опустить глаза. Разбросанные  на столе листы с какими-то пометками и чертежами, сливались в мешанину из жёлтых и белых  пятен.  Из неё было сложно вылавливать и вычленять отдельные небрежно нацарапанные фразы, элементы рисунков и чертежей, но это очень хорошо  помогало не взорваться. Поэтому Саймон, стиснув челюсти,  продолжал упорно разглядывать бумаги, наваленные на потёртой столешнице.
Он считал, что Ниган слишком заигрался в чёртового святошу. Должно быть, он и сам забыл то, что иначе как нападением, их появления в других общинах  не назвать. Загнать в угол, прижать к стенке, убить любого, кто попытается противостоять – все это никак не выглядело «защитой. Многие общины изначально и малейшей угрозы им не представляли. Любая из общин, обложенных данью Нигана, согласилась бы с тем, что они – Спасители – агрессоры.
Саймон, в целом, одобрял такую политику. Она действительно позволяла заранее пресечь возможные нападения, противостояния, опасности в самом их зародыше.
Но нельзя было обманываться в понятиях, это могло стоить очень дорого. Их «Спасение» слишком уж навязанное.
Нет, конечно, после того, как люди признают, что они просто бессильны перед Спасителями, склонят головы и сложат оружие – они начинают защищать общины. И делают это очень хорошо. Но всё равно любой житель того же Королевства предпочёл бы получить оружие в свои руки и защищать себя самостоятельно.
Ниган слишком забылся, слишком погрузился в свои мечты и представления о мире, каким он должен быть, что, похоже, основательно потерял связь с реальностью, но...
Неужели он действительно не понимает, что происходит?

— Босс, — заговорил Саймон, стараясь придать своему голосу максимально мягкий и спокойный тон. —  Я не говорю о массовом убийстве. — «Хотя оно, несомненно, отличный вариант решения всех возможных проблем» – свои мысли на этот счёт Саймон благополучно оставил при себе, продолжая осторожно, — Королевство и Хиллтоп – прижаты. Рядом с ними находятся хорошие аванпосты, которые контролируют всё происходящее в самих общинах и на дорогах рядом. И у Королевства, и у Хиллтопа – мало оружия, но оно им и не нужно. К их стенам ни одного ходячего не приблизится. И, — мужчина наконец-то поднял взгляд обратно на Нигана, — босс, они не смогут создать ту же проблему.

Саймон не стал прямым текстом  говорить о перестрелке в Библиотеке. Было понятно, к чему он ведёт и о чём толкует, во всяком случае, сам он был в этом убеждён. Мужчина отошел от стола, поворачиваясь  боком к Нигану, и забегал взглядом по стене, выискивая что-то, за что можно было бы зацепиться.
— Александрия…— он прервал сам себя, задумчиво зажевав внутреннюю сторону щеки и собираясь с мыслями. — Там есть большой склад. За одну неделю его можно было бы оборудовать в хороший аванпост. Можно направить туда, к примеру, Арат.
Каждое слово приходилось тщательно взвешивать, что давалось с трудом, когда внутренний конфликт был накалён до предела.
— То, что произошло в Библиотеке – вынужденная мера. Ты же знаешь, что если бы её можно было избежать… — Саймон и сам понял, насколько неосторожной получилась вся эта фраза. Она  буквально провоцировала искать те самые возможности избежать массовой резни. Потому он быстро прищёлкнул пальцами, стараясь создать одновременно и раздражающий, и привлекающий  звук, на который можно было бы переключить внимание.  — Но, давай пошлём прошлое ко всем чертям. Его уже не изменить. Однако, нам же не нужно повторение ситуации в настоящем и будущем, правильно? Поэтому, с этим  нужно что-то делать. И я предлагаю вот что. Если мы будем контролировать всё происходящее в Александрии, знать чётко насколько они вооружены, — Саймон заулыбался,  широко разводя руки стороны.— Всё будет просто охуительно, разве нет?

Он мог бы добавить, конечно, что полной уверенности не бывает, но подобная фраза могла бы запросто разрушить  все перспективы, которые он так тщательно старался изобразить в лучших красках. Его самого любое противостояние со стороны Александрии только обрадовало бы. Появились бы оправдание и причина вырезать как можно больше ублюдков, убивших его людей.

Отредактировано Simon (2018-07-28 20:01:40)

+2

6

Ниган закусывает внутреннюю сторону щеки, мотнув единожды головой в сторону, не моргает какое-то время, пока в глазах не начинают плясать черти, и смаргивает колкое песочное жжение ровно в тот момент, когда Саймон кидает острое «Ты же знаешь, что если бы её можно было избежать…», и задаётся вопросом: а точно было бы нельзя? Но вопрос так и не слетает с языка: прошлое не волнует Нигана в этот момент. Он отдаёт предпочтение настоящим и, наверняка, будущим проблемам.

Напыщенность Саймона — второе, от чего колет в заднице. В прямом смысле. Ниган сводит челюсти вместе, играя жилками на висках, и общая картина его образа — ни разу не воодушевленная предложениями лейтенанта. Огорчение. Под угосающим тлением нервозности, неприязни, злости теплится огорчение — тонкое его послевкусие, что бьёт по мозгам. Ладони плотнее прижимаются к столу, пальцы скользят по его гладкой холодной поверхности, а тело не может усидеть на месте. Слова Саймона ни разу не были оценены.

Улыбка Саймона.

Второй предупреждающий удар по столу. Ниган не оставит больше попыток избежать конфликта.

— Просто оху-и-тель-но будет, — передразнивает, языком перекатывая буквы, будто масло по стеклу, — если ты начнёшь рвать жопу при решении своих проблем. Ты кого пытаешься перепрыгнуть, Саймон? — твёрдо проговаривая, Ниган вскидывает голову выше, вопросительно заглядывая в чужие глаза.

Ниган делает это открыто театрально, показывая всем своим видом отрицание. Презрение, пассивную ярость, тлеющую в светлой радужке глаз, — Ниган говорит надменно тихо, чтобы Саймон слушал только его, вслушивался, отпечатывал в голове единственное правильное решение Нигана.

Теперь же сомнения берут выше. Библиотека. Александрия. Ниган не верит себе: Саймон не может обманывать лидера. Саймон предан ему. Предан?

Нет, — нутро отзывается тотчас, металлически звонко чеканя этот ответ в голове Нигана с такой болью, что тот готов выбросить эти мысли на всеобщее обозрение. Ведь преданность и предательство — это две стороны одной монеты; это шаткое положение человека, способного мыслить, думать, осмысливать, а, значит, верить лидеру сегодня и не верить — завтра. Преданно преклонять колено и спустя минуту кидать нож в спину. Вот что думает Ниган. Вот как ему не хочется думать.

Но его слова прерываются шумом за дверью. Звонким шумом, матами, переходящими в истерический смех, безудержной радостью; Ниган медленно переводит взгляд на дверь, во всём прожигающем естестве встаёт, коснувшись плеча Саймона, и быстрым шагом направляется к двери. Резко отворяет её, впиваясь пальцами в пластмассовый косяк, и опускает глаза вниз. На солдат, лежащих на полу.

— Чёрт, блядские выродки, что вы, блять, здесь забыли, а?

Нигану хватает только одного взгляда. В темноте Ниган — чернее чёрного, выше высокого, и солдаты, перекатившись на живот и судорожно преклоняя колено, опускают свои головы вниз. От них веет страхом, как веет от каждого домашнего животного, провинившегося перед хозяином.

— По три дежурства вне очереди каждому из вас. И минус триста баллов с каждого счёта. Идиоты.

Дверь захлопывается обратно.
Ниган просидел в кабинете слишком долго.
Настолько долго, что его люди и подумать не могли, что он ещё тут.

Он облокачивается задницей о стол, скрещивая лодыжку к лодыжке, и устало трёт переносицу грубыми пальцами правой руки. Эластичный бинт, пропитанный весь засохшей кровью, мажет ею по влажному вспотевшему запястью. И за дверью снова воцаряется мертвенная тишина: ни один звук не доносится до кабинета.

А, может, Ниган просто не слышит ничего, кроме своих оглушительных мыслей. Чёрт его знает. Он не уверен сейчас ни в чём. Потеряв уверенность в одном, сложно дальше держать её в руках. Ниган чувствует, как твёрдая решительность водой сливается через пальцы.

— Помнится, у тебя были неотложные дела, — руки опускаются на стол, и Ниган опирается на них. — Например, с улучшением защиты на собственном аванпосте, ведь его… Чёрт, твоих людей вырезали первыми. Твой аванпост — там. Так разбирайся с этим. Александрия и уклады её будущей жизни не имеют для тебя значения, да? Да. Свободен.

Отредактировано Negan (2018-07-31 13:40:51)

+3


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Зайдя слишком далеко » "Я прыжок, который ты не брал; вершина ошибок, которые ты совершил"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC