25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Где-то внутри горит огонь"


"Где-то внутри горит огонь"

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://sd.uploads.ru/8iulk.jpg

Из какого ты теста?
И где твоё место?
Только тебе известно.
Оставаться здесь бесполезно,
Осёдлан твой конь
И где-то внутри горит огонь.

http://s3.uploads.ru/AJK9p.jpg

В груди, за маленькой дверцей,
Храброе сердце,
Тёртое солью с перцем.
Наполняет ветер ладонь,
И мчится твой конь,
И где-то внутри горит огонь.


6 сентября 2011 года, Джорджия.
Летти и Шейн

+2

2

Тюрьма была полна мертвецами. Во внутреннем дворе догорал старый М-60 - мастодонт времен войны Судного Дня. Башню своротило набок – кто-то ловкий взорвал боеукладку. Ни одного очага сопротивления. Ни одного намека на жизнь. Только толпы ходячего гнилья. Шейн смотрел на эту апокалиптичную картину и понимал, что душа его, едва ожившая от осознания, что у него есть дочь… снова умерла сейчас. Скрючилась болезненно и страшно. Все зря. Пепел на выжженной раскаленной пустыне. Не осталось ничего. Ни одного живого вздоха. Он потерял свою девочку, даже ни разу в жизни не увидев ее лица.

И он повернул назад. А добравшись до лагеря, понял, что кто-то на небе решил, что Шейн Уолш был слишком счастлив в последнее время. И пора бы уравновесить эту несправедливость.
Он вернулся к лагерю. Но не смог подойти даже близко. Здесь так же, как в тюрьме, - все кишело мертвыми тварями. Несколько машин стояли на месте. Растоптанные остатки лагеря, следы пожара… И снующие повсюду мертвецы. Шейн едва смог продохнуть, ходил туда-сюда по границе опасной области, понимая, что никого он там уже не спасет. Но остановиться не мог. Он понимал, что дальше все пойдет так же, как было восемь месяцев подряд. Одиночество. Молчание. Одни и те же мысли по кругу будут сводить с ума. Только теперь к ним прибавится мысль о том, что он угробил всех этих людей. Смелую честную Элис. Дикого жеребенка Люси. Кевина, Джона, Мишель. Даже Мерла Диксона. Всех. Если бы он вернулся на день раньше… Все было бы по-другому. Но он не мог уйти от того проклятого места, где умерла его девочка.
Шейн ушел от лагеря через несколько часов, когда ходячие заметили его и заинтересованной толпой пошли проверить, какого черта этот мужик так нерешительно мнется посреди степи. Но мужик ждать не стал. Он развернулся, поправил на спине рюкзак, застегнул куртку и пошел прочь. Теперь было неважно, куда идти. Тюрьма не имела больше никакого значения. И группы больше не было. Не для кого стало стараться, лезть в пекло и рисковать жизнью. В одиночку он проживет и под кустом, в траншее, накрывшись лопухом и сожрав на ужин лягушку. Все снова потеряло смысл.

Он брел, почти не разбирая дороги. Ночевать пришлось, скрючившись на крыше какой-то сараюхи. Шейн прекрасно знал по опыту, как опасно оставаться спать на земле в одиночку. Легче легкого проснуться от того, что тебя начала есть дружная компания проклятых мертвяков. Ночевка вышла дурная. Сон тяжелым и муторным. Шейн почти не отдохнул. На рассвете он, измученный и серый от усталости, плюнул на все, собрал свой небогатый хабар и спрыгнул на землю.
Завтракать не пришлось. Было почти нечем. В рюкзаке болталась последняя банка консервов. И ее Шейн берег на крайний случай. Но зато к нему вернулась охотничья удача. На пути попалось крохотное озерцо. Но, как известно, где лужа, там и утка. Долбить по уткам из винтовки было глупостью и расточительством. Но Шейн отчего-то не пожалел патрона. К сентябрю кряквы уже были довольно жирненькими. Готовились к зиме. Молодь подросла и стала абсолютно самостоятельной. Шейн выбрал птицу покрупнее, чтобы после пули от нее хоть что-то осталось.
БАМ!
Эхо выстрела разнеслось по округе. Озеро вскипело кряканьем и хлопаньем крыльев. А Шейн полез в воду за добычей.
К обеду он увидел вдалеке ряд крупных строений. То ли склады, то ли еще черт знает что. Шейн просто надеялся, что там найдутся дровишки для костра и не будет слишком много мертвецов.  Он влез с краю в одно из разбитых деревянных зданий с полусорванной крышей, прислушиваясь и настороженно оглядываясь по сторонам. Здесь было почти пусто. Шейн убедился, что рядом нет мертвецов, и принялся за свой обед. В углу нашлись обломки старых некрашеных досок и соснового горбыля. Для костра сойдет.
Он быстро соорудил очаг, расчистив место от прошлогодней высохшей травы, разжег бодрый костерок и принялся ощипывать утку. Соли с собой не было. Но когда в желудке ни крошки хлеба со вчерашнего вечера, соль становится уже излишней роскошью. Еще немного – и Шейн не побрезговал бы и сырой уткой. Но все же – пожарить - это все еще по-человечески. Он ощипал и выпотрошил утку, разрезал тушку на четыре куска. Насадил их на обструганную палку и закрепил над огнем. Это будет славный обед. Он даже улыбнулся, предвкушая отвратительный привкус тины и рыбы. Без соли. Экая вкуснотища. Дикие утки были совершенно особенным охотничьим удовольствием. Но Шейну уже давно было плевать. Он сожрет это и не мяукнет.
А через пятнадцать минут по округе поплыл одуряющий запах жареного мяса. Если в радиусе трех сотен метров был хоть один живой человек, ему пришлось бы сплюнуть на сторону, чтобы не захлебнуться слюной.
Мясо Шейну всегда удавалось.

Он не знал, чувствуют ли мертвецы запах. Ведь, черт возьми, стоит немного простудиться, и нос закладывает плотно и полностью. Какие там запахи – дышать приходилось едва ли не через уши. А что на счет сломанного носа? Шейн знал это не понаслышке. Нос ему ломала жизнь не раз и не два. Обоняние притупилось после второго.
А что делать, если твой нос прямо скажем – мертв? И разлагается почти на ходу? Разве мертвецы не должны ощущать исключительно запах собственного гниющего носа? Это было бы логично. Но как тут надеяться и рассчитывать на логику, когда уже год по земле ходят восставшие трупы? У них нет ни глаз, ни носа. Но они видят и чувствуют. Их желудки давно сгнили, но они все равно жрут.
Шейн не знал, что приманило сюда мертвеца. Черт побери. Вряд ли запах свежего утиного шашлыка. Когда он решил остановиться здесь, то проверил помещение склада внутри. Хотел избежать неприятных сюрпризов. Но он не стал оббегать всю территорию чертовых складов. Надеялся отсидеться по-тихому. Не вышло.
Мертвяк шагнул в дверь, и Шейн вздохнул, тихонько помешивая мелкие обломки прогоревших досок в костре. Нужно было встать и прикончить тварь подальше от костра, чтобы в прикуску к озерной тине не получить еще и настойчивый запах морга.
Он с силой воткнул палку в землю у костра и поднялся. Одной рукой вынул злой хищный нож, а другой, по приевшейся привычке – в секунду – быстрое движение ладонью по выбритому затылку, вверх, от основания шеи до макушки. Это движение было с Шейном, сколько он себя помнил. Наверное, с самого детства. Чаще всего оно обозначало что-то вроде «черт возьми, ладно». А вот «ладно, да» или «ладно, нет», - зависело от ситуации.
Мертвец был длинным и сушеным, словно жердь. Кожа на лице ссохлась серым пергаментом, а одежда почти не истлела. Он словно весь иссох и почти мумифицировался. Он почти не вонял. Шейн даже не прикоснулся к нему руками. Один точный отработанный уже удар – в висок. Туда, где кость тоньше всего. Очень не хотелось трогать мертвеца перед едой. Помыть руки было нечем. Последние полфляжки воды остались для питья.
Шейн обтер нож об одежду мертвеца и развернулся к костру. Лицо его было абсолютно спокойным. Он ничего не чувствовал. А ведь меньше года назад один единственный мертвец вызвал в лагере настоящую панику. Все сбежались, с оружием, пистолетами, ножами и палками, - взглянуть на то, как ходячий жрет оленя, которого подстрелил младший Диксон. Все были взбудоражены. Взволнованы и испуганы. И он тоже.
А сейчас что? Если б ему было не так лень, он бы даже ножа пачкать не стал. А нашел бы какой-нибудь кол, кусок арматуры или обрезок металла. Но он не чувствовал не то что испуга. Даже легкого волнения не ощутил. Опасность утратила свой вкус.
Ну что, утка?  Пора снять первую пробу?
Шейн шагнул к костру.

Отредактировано Shane Walsh (2018-11-21 12:52:03)

+1

3

Чёрт, как же раскалывалась голова, просто невыносимо, разум взрезался болью с поразительной силой, причём, лишь время от времени, давая Летиции насладиться ощущением покоя. А потом снова. Последние дни не были успешными в вопросе поиска провизии, хотя, она смогла найти немного медикаментов, поэтому имела возможность сейчас просто закинуться таблеткой и идти дальше. Но не делала этого. Если голова трещала из-за голода, что было наиболее вероятно при условии крепкого здоровья, вряд ли помощь от обезболивающего будет ощутимой, кроме того, тратить его было бы просто расточительно. Прошла добрая пара дней с момента, когда она доела последние остатки консервов, да и то, не сказать, чтобы прям уж наелась, спасало только то, что к рюкзаку крепился наполненный кэмелбэк, без воды она быстро бы потеряла силы на пешие переходы. Сейчас, шагая меж бетона и металла, Летти поняла, что уже какое-то время думает о том, что такое место станет ей могилой. Она крепкая, она выносливая, она могла прожить ещё приличное количество времени до голодной смерти, но без сил на оборону станет лёгкой добычей для случайно подвернувшейся бродячей твари. Нужно было найти способ набраться сил. И ладно бы, шла по территории ферм, наверняка бы насытилась в садах или огородах, ей многого не требовалось, однако, её путь пролегал через не жилые постройки. Совсем недавно они были полны рабочих, каких-то шумов, движения. теперь же тут двигалась только Рейдж, не торопясь перебирая ногами по дорожной пыли. Тихо. Если бы её не сворачивало в рулон где-то в районе желудка, она бы даже насладилась этим местом. Не настал пока момент, когда тишина нового мира стала для рыжей какой-то невыносимой. Она страдала от одиночества, безусловно, но не могла отделаться от чувства восхищения. Кажется, даже голова перестала так сильно болеть, хотя, через мгновение дошло, что это не из-за нахлынувших абсурдных эмоций, а от вполне реального запаха. Чёрт, изумительного запаха, заставившего рот моментально наполниться слюной. Сглотнув, Рейдж качнула головой и нахмурила брови, просто замирая посреди улицы. С одной стороны, кажется, она скоро будет готова убить за кусок хлеба, не говоря уж о мясе, чей запах сейчас её и обволакивал, но с другой, этот чарующий аромат означал присутствие людей, что, вполне вероятно, может принести больше проблем, чем пользы. Но, если объективно, справляется ли она своими силами сейчас? Нет, не справляется и в итоге имеет шанс(возможно, последний) на пополнение своего пустующего рюкзака провизией. Да даже просто единократно утолить голод было бы невыносимо прекрасно. В сомнении девица натянула на нос и губы воротник застёгнутой серой ветровки, словно бы это могло предотвратить необдуманные поступки, вызванные привлекающим запахом. Стоило попробовать. Сомнений была уйма, но, может быть, она сможет выменять немного еды, у неё есть медикаменты, а для многих те намного ценнее... что это? Курица? Неужели ещё где-то осталась живая птица? Невозможно было терпеть, Рейдж решила рискнуть. Она отпустила воротник ветровки и направилась вперёд, погружаясь в аромат, словно в густой туман, наслаждаясь каждым вдохом и едва не умирая от утопления посредством собственной слюны. Мир сошёл с ума, кто в своём уме станет разносить весть о себе так старательно? В горн потрубили бы ещё. Летиция сжимала пальцами лямки рюкзака, осторожно и тихо ступая вперёд, обходя блуждающих тварей, строя массу предположений о том, что её может ждать. К счастью, от мыслей отвлекло осознание, что она чертовски близка к месту, где жарили мясо. Потянув носом воздух, девица медленно выдохнула через разомкнутые губы, даже глаза прикрыла. Казалось, одним лишь запахом можно было насытиться, но нет, то лишь иллюзия. Тихо подойдя к одной из заброшенок, рыжая присела на корточки, заглядывая в трещину в стене. Там был человек. Похоже, что один, но это впечатление может быть обманчивым. Сжимая губы, Летиция наблюдала за ним молча и не шевелясь, у него точно что-то было на костре и он достаточно технично справился с бродячей тварью. Привлекает ли мертвецов запах жаренной плоти? Пусть и животного. Или они идут только на свежую кровь? Вопрос, который, почему-то, не возникал в рыжей голове до этого. Но это не важно! Важно то, что там есть человек и есть еда. Может быть, если он один, он охотнее пойдёт на контакт. По крайней мере, Летиция бы точно была более общительной в одиночестве, а не в группе. Медленно выдохнув, она поднялась на ноги и сместила свой оленебой так, чтобы его в любой момент было удобно выхватить, однако, сразу оружие в руки не брала - начинать знакомство с угроз было бы чертовски глупо. Но вот обороняться нужно иметь возможность, всё же. Девица, жуя нижнюю губу в волнении, медленно шла вдоль стены, не издавая ни звука, остановилась лишь тогда, когда дошла до косяка двери. Она какое-то время слушала. Было спокойно, не походило на то, что незнакомец кого-то ждал. Стоило попытаться. Девица дважды стукнула костяшкой пальца по косяку, привлекая внимание мужчины в эту сторону, а затем подала голос негромко, но достаточно, чтобы он точно знал, где она.
- Эй, привет.
Всегда было странно давать о себе знать, чаще всего хотелось сказать "ку-ку", но реакция на подобное "заявление" могла быть значительно более непредсказуемая, чем на приветствие. По ту сторону послышалась резкая возня. Кажется, она, всё-таки, его напугала, хотя не собиралась. Но это не удивительно.
- Я не опасна, - произнесла она сразу же, как поняла, что есть шанс накала обстановки, - Я сейчас выйду, а ты меня не пристрелишь, ага? Договорились.
Кажется, ей даже не требовался ответ, всё равно пришлось бы это сделать. Первое, что высунулось из-за стены - ладони, их Рейдж в первую очередь продемонстрировала, давая понять на практике, что идёт не с обрезом наперевес. Летиция осторожно и тихо шагнула на свет, затем чуть опуская ладони и шаря взглядом в поисках незнакомца. В укрытии значит. Перед ним же предстала высока девица в спортивной ветровке, голубых варёных джинсах, кроссовках и чёрной кепке с торчащим из неё сзади рыжим хвостом. На одном её плече висел оленебой, на другом - камуфляжный рюкзак с выходящей вперёд трубкой кэмелбэка, на поясе в кобуре - пистолет, рядом - нож. Стандартный набор. Она опустила взгляд карих глаз на костёр, а затем на место, откуда раздался голос. Что ж, он не прострелил ей голову, не послал нахрен - это успех.
- Я пришла на запах, - проговорила девица, сглотнув, просто невозможно было стоять спокойно рядом с этим костром, - Я давно не ела и не смогла удержаться от соблазна подойти. да и пахнет на всю округу, невозможно не заметить.
Чуть приподняв плечи, она указала большим пальцем себе за спину.
- У меня есть медикаменты. Может, хочешь поменяться? Честно говоря, я бы душу продала сейчас за что-то съестное, - она повернула голову, оборачиваясь, а затем взглянула на укрытие, которое занимал незнакомец, - Я одна, не бойся.
Эта фраза могла поставить на ней крест, многие с лёгкостью избавились бы от нежелательной одиночки и просто забрали бы её пожитки. Но она шла ва-банк, отступать было некуда, по большому счёту, оставалось уповать лишь на удачу и на адекватность человека перед ней. Мужчина вышел из укрытия. Да уж, нарвалась на военного, похоже, вёл он себя совсем не как обычный клерк, выдавленный апокалипсисом из своего уютного офиса. Он шёл проверять, говорит ли девица правду, а она думала о том, каков шанс, что она не просто уйдёт отсюда живой, но и сделает это не с пустыми руками. Когда мужчина приблизился и выглянул на улицу, Летти напряглась, замирая и затаивая дыхание. Она была готова в любой момент дать ему по пальцам или поставить подножку, если тот решит проявить агрессию. Казалось, что ещё немного и от уровня её напряжения начнут электризоваться волосы. Даже головная боль отошла на второй план. Сейчас, оказавшись ближе, можно было рассмотреть россыпь веснушек на бледном лице даже при условии, что тень от козырька кепки старательно пыталась их скрыть.

+1

4

- Два бургера с двойным сыром, картошку, порцию крылышек и колу.
Шейн улыбался, предвкушая хрустящую курицу, картошку в сырном соусе и дьявольски горячие и дьявольски вкусные бургеры. Он любил всю эту дешевую вредную еду. Любил запах и вкус, и даже сам вид чертова фастфуда. А главное что он любил – это скорость, с которой девчонки и парни готовили и метали на прилавок. Шейна всегда зачаровывал этот неостановимый поток. Словно водопад. Или пламя горящего костра.
- Любишь ты это дерьмо. Когда-нибудь оно тебя убьет, - Рик ухмылялся, прислушиваясь к рации в машине, а Шейн только отмахнулся.
- Поверь, дружище. Если что меня и укокошит, то это точно будет не картошечка.

С того дня прошло несколько лет. Шейн так и не научился готовить. Оказалось – ни к чему. Консервы или суп из пачки готовить не было нужды. Залил кипятком или разогрел на костре – вот и вершина кулинарного искусства. Глотнул воды из фляжки – аперитив, месье. Поэтому Шейн относился к своему кулинарному кретинизму вполне спокойно. Главное, что он может добыть еду. А уж как там ее приготовить – дело десятое.
Утка шкворчала и шипела на костре, пузырясь и истекая жировой капелью. Да, лучше и безопаснее было запечь ее в углях, конечно. Тогда запах от жареного мяса не обдавал бы сейчас волнами всю округу, истошно вопя любому живому существу: «Еда-еда-еда! Тут! Прямо здесь!». Но в этот раз Шейн предпочел рискнуть. Место было пустынным, жилых и пригодных для обитания мест тут не найти. Подходящих для углей дров нет. Трухлявый сосновый горбыль прогорал почти мгновенно, не оставляя после себя вообще ничего, кроме горстки пепла. Подходящей для этого глины тут не отыскать, последний кусок походной фольги Шейн потерял вместе с лагерем Элис. И на открытом огне утка все же пожарится быстрее, хотя и будет суше и жестче. Черт с ним. Шейн не собирался выигрывать конкурс «Рататуй-2011». Он просто хотел пожрать.
Он шагнул к костру, собираясь наклониться и снять один из деревянных вертелов. Нанизанные на него куски мяса выглядели чертовски аппетитно и с виду казались совершенно готовыми. И в этот миг он услышал человеческий голос.
- Эй, привет.
Шейн был достаточно битым в этой жизни, чтобы резко предположить, чем может обернуться такой вот оклик. Да чем угодно. Но в первую очередь пулей в спину. Ее-то он ждать и не стал. Рефлексы за этот чертов страшный год отточились до остроты дьявольской бритвы. Шейну не надо было думать и решать, куда бежать, что хватать и чем отбиваться от непрошенных гостей. Этому перекату учат всех курсантов в Полицейской Академии. Шейн научился этому еще раньше. В восемнадцать лет. В первые полгода службы в армии. Там все было просто – не успел, не упал, не ушел за укрытие – получи резиновую пулю в ребро или в спину. Это было – больно. Очень. Каждый раз. Вся рота ходила синяя после таких учений. Но черт побери, как же быстро они все научились прятаться и шкериться за любой скрюченной кочергой на поле боя. Шейн и предположить не мог, что он способен уместить свою почти стокилограммовую тушу за несколькими шлакоблоками так, что не останется торчать ни носка ботинка, ни локтя, ни даже носа. Все что угодно – лишь бы не снова это дерьмо. Сломанное ребро или насмерть отбитая задница. Там уж куда бог пошлет - куда сержант попадет.
Вот и сейчас, на секунду могло показаться, что огромный дядька просто рухнул на пол головой вперед. Но это был молниеносный перекат. Тем же движением он ухватил стоящую у ящика винтовку и тут же укрылся за несколькими фанерными ящиками. Трухлявое дерьмо можно было проткнуть даже пальцем. Но самое важное, что у противника нет обзора. А палить в пустоту сегодня не хотел никто, – патронов было жалко до слез. Поэтому Шейн просто молчал и ждал. Утка шкворчала на огне. Шейн злобно оскалился на секунду – пожрать ему, видно, сегодня была не судьба.
Он чутко прислушивался к окружающей тишине. Пытался вычленить посторонний шорох за стенами, шаги, шуршание одежды, скрип кожи на портупее или тихий лязг затвора. Пытался узнать, окружен он, или девица одна. Но сколько бы он ни прислушивался – вокруг было тихо. Шейн едва слышно цыкнул и хрипло каркнул из своего укрытия.
- Чего тебе?
Он слушал ее голос, не выглядывая из-за ящиков. Пытался представить потенциального противника. Выходило так себе. Судя по голосу, это была девушка – от двадцати до тридцати лет. Голос приятный и мягкий. Но на том и всё. Она сказала, что собирается выйти и Шейн мельком выглянул из-за укрытия. Девчонка и правда молодая. Рыжая, как начищенный медный тазик.   На плече винтовка, одета справно. А смотрит больше не по сторонам, а на костер. Не опасна говорит… ну ладно, поглядим.
- Зачем пришла?
Черт. Она хотел есть. Если не врет, а по взгляду на чертову подгорающую утку было ясно, что нихрена она не врет. Шейн вздохнул, мотнул головой и поднялся на ноги. Девчонка говорила про обмен. Может правда, а может нет. На слово он давно никому не верил. Шагнул к двери, выглядывая наружу. Если кто-то пришел  с ней, спрятаться было или негде, или далеко – у соседнего здания, метров за тридцать. Снаружи все оказалось тихо. Она и правда была одна.
Шейн мельком потянул воздух носом, принюхиваясь, словно зверь. От нее пахло женщиной. Человеком. Он едва заметно нахмурился и шагнул в сторону, коротким кивком приказывая ей зайти вовнутрь. Он цифровал ее быстро, наметанным глазом выделяя оружие, гидратор, рюкзак, обувь и возможные места под патроны и снаряжение. Упакована она была неплохо. Сам он не стал бы брать с собой гидратор – ему хватало и фляги. Но привычки у всех разные. И то, что девица имеет этот гидратор, когда он ей нужен, – уже определенный показатель.

- Я одна, не бойся.
Он не стал объяснять ей, что бояться и опасаться – это разные вещи. Шейн ничего в жизни не боялся. Вообще. Ни высоты, ни темноты, ни клоунов, ни пауков или змей. Он даже смерти не боялся. Был готов к ней. Но просто не согласен был умирать. А потому остерегался и опасался. Реальных угроз. Настоящих. Пули в живот из спрятанного в кармане пистолета несчастной девушки-бродяжки. Или растяжки на двери казалось бы брошенной хижины. Люди – бесконечно хитрые и коварные твари. Они способны на все, что угодно. Лишь бы ты поскорее двинул кони и оставил им свой хабар. Шейна такой расклад не устраивал. И потому он был осторожным и внимательным. Чутким и острым, словно скальпель.
Он неопределенно двинул подбородком на ее предложение поменяться. Ему не нужны были чертовы лекарства. А вот утка была одна, и не слишком большая. Такую крякву он схарчил бы один и не сильно утомился. Но он смотрел на это веснушчатое лицо, на едва заметно изломленный брови, видел ее измученный голодом взгляд. Он не понаслышке знал, что значит не жрать три дня. Сатанинская пытка.
Хрен с ней. Себе он еще добудет. А девчонка – это девчонка. Мучить ее не было ни сил, ни желания. Ему кусок в глотку не влезет, если он сейчас выставит ее на мороз, а сам сядет к костру. Нахрен…
И снова быстрый росчерк движения - ладонью снизу вверх по затылку, от шеи до макушки - «ладно».
- Садись уже, не мнись.
Он снял с костра струганный вертелок с двумя кусками утиной тушки и протянул девчонке. Отдал половину своего обеда. Черт с ней, пусть ест.
Он наблюдал за ней не пристально. Быстрыми короткими взглядами. Винтовка стояла рядом, на таком близком расстоянии она была неудобным оружием. А вот пистолет он вынул из кобуры и тихонько положил на землю у коленки – предохранитель снят, патрон в стволе.
Они ели, сидя напротив друг друга. Привкус чертовой тины и рыбы был неистребим. Соли – ни крупицы. Но черт побери – как это было вкусно.
Шейн подумал вдруг о том, что эта девчонка делает здесь одна. В этой чертовой глухомани, где ни магазинов, ни продовольствия, нихера тут нет. Может быть она…
- Эй, - он шмыгнул носом и прищурился, словно бы другими глазами глядя на свою сотрапезницу, - ты знаешь Рика Граймса? Или этого, как его мать… губернатора. М? Видела кого-то из них? Рик и его группа, они жили в мужской колонии… тут недалеко. – Шейн коротко ткнул пальцем на восток – туда, где за сутки пешего пути отсюда стояли заполоненные мертвецами стены тюрьмы. - Ты не оттуда? Мне надо знать, выжил кто-то там. Или нет.
Он смотрел ей в глаза, а в голове складывались и складывались мысли. Одна к другой. Словно карточный домик – хрупкий и сказочный. Дунь – рассыплется. Вдруг… она выжила? Вдруг?

Отредактировано Shane Walsh (2018-11-22 22:38:13)

+1

5

Мужчина был осторожен, Летти могла это понять, потому не дёргалась, просто ждала, когда он почувствует, что ситуация в его руках. Как и её жизнь, по большому счёту, как бы неприятно это ни было. Однако, даже убедившись в том, что рыжая - одна, он не предпринял попытку напасть, хотя, та была готова. Вместо этого пригласил к костру. Девица прикусила губу и, выдохнув через нос, опустила плечи. Не то, чтобы она была вообще не в состоянии участвовать в перестрелке сейчас, может быть, даже пару раз смогла бы пырнуть его ножом, если бы тот кинулся врукопашную, но в её состоянии она бы просто навредила, победа априори была не в её руках. Пройдя к костру, Летиция осторожно сняла с плеч рюкзак, поставив его на пол и прислонив к нему свою винтовку. Аромат жареного мяса бил в нос не хуже боксёра, стоило огромных моральных усилий просто не броситься на еду. Сев и скрестив перед собой ноги, Рейдж сняла кепку, выправляя рыжий хвост, который, как ни странно, засаленным не был, нашла воду и возможность смыть с себя дорожную пыль совсем недавно. Протянутый прут с кусочками утки Летти приняла без капризов, вопросов или чего бы то ни было ещё, она просто пребывала в состоянии некоторого недоумения и одновременно счастья. Именно в момент передачи пищи ей подумалось, что пусть потом с неё хоть три шкуры спустит, но сейчас у неё в руках, чёрт побери, жаренная утка. Это даже не консервы! Рыжая потянула носом приятный аромат, не в силах сдержать вздоха в голос. Она была чертовски голодна, но не настолько, чтобы превращаться в безобразное животное, потому и не вцепилась  зубами в мясо, прогрызая поджаренный слой кожи. Это было обычно не в её духе и сейчас Рейдж старалась держать себя в руках, неплохая тренировка на выдержку заодно. Выдохнула. А затем подняла взгляд карих глаз на мужчину, который поинтересовался по поводу её причастности к кому-то другому. Летиция поджала губы на последней фразе незнакомца и опустила голову, слегка ею качнув, но взора от него не отнимая.
- Нет. Ни Рика Граймса, ни губернатора я не знаю. Я вообще не сталкивалась с большими группами после... случившегося, - она сделала плавный жест ладонью, словно бы очерчивая всё, что было вокруг неё, - видела только одиночек, да и в колонии не была, обошла её стороной, решила, что опасно туда соваться, слишком лакомый кусочек для больших групп. Видимо, не зря.
Он беспокоился. Видимо, там были его люди. Похоже, конкретно этот незнакомец имел в себе какие-то запасы человечности.
- Прости, - добавила рыжая, опуская взгляд на мясо в своей руке и слегка приподнимая плечи.
Она не была виновата в том, что не располагает информацией и она не боялась, что получит в череп от впавшего в ярость мужика. Ей было просто жаль, что так вышло, что он поделился с ней своей пищей, а она не смогла ничего дать взамен. Судя по реакции, медикаменты его совсем не интересовали. Несмотря на то, что желудок буквально крутило от запаха еды и при этом её отсутствия в нём, кусок в горло просто не лез сейчас, Летиция ненавидела быть вестником плохих новостей даже в обычной жизни, а сейчас - и подавно. Хотя...
- Может быть, есть смысл посмотреть там самому? - осторожно поинтересовалась она, снова поднимая взгляд на мужчину, - если там группа, она ведь не могла просто сгинуть. Если ушли, то оставили какие-то следы, почему они сразу должны быть мертвы? Судьба часто преподносит сюрпризы.
Взгляд сместился на пистолет, который тот оставил, как запасной вариант. Вроде бы, он не хватался за оружие сейчас, не представлял угрозы. Тем не менее, Летти не могла отделаться от какого-то щемящего чувства. Не могло быть так, чтобы её просто приняли, накормили и потом после пары вопросов отпустили с миром. То есть, хотелось в подобный исход верить, конечно, но он был очень маловероятен, не в нынешние времена. Но, возможно, они смогут договориться, человек перед ней был открыт для диалога, что давало немного пространства для деятельности. Проведя взглядом по помещению, девица вернула внимание мужчине.
- Спасибо, - проговорила она, чуть сводя медные брови, глядя на него прямым взором, - Не знаю, спас ли ты меня от смерти этим или нет...
Рейдж качнула в голове жердью с мясом, опуская ресницы и рассматривая полученный презент с таким видом, словно он попался на глаза впервые.
- Но всё равно спасибо, это огромная помощь. Особенно ценная при условии, что это помощь незнакомцу, - девица посмотрела на мужчину и выдохнула, - Меня зовут Летиция. Если не хочешь, можешь не представляться, - она подняла раскрытую ладонь словно бы в примирительном жесте, - это не обязательно. Просто хочу, чтобы ты знал, кто тебе благодарен. Летиция Рейдж. А не какая-то случайная рыжая выжившая.
Она приподняла один уголок губ в улыбке, а затем стала вновь серьёзной.
- Сейчас, мягко скажем, не те времена, чтобы делать подарки, а также их принимать. Если я что-то могу сделать для тебя - скажи и я постараюсь помочь. Если это будет в моих силах, моральных или физических. Не знаю, у меня есть немного воды, медикаментов, одежда моя тебе, конечно, вряд ли подойдёт. Я не хочу быть обязанной. А также, хочу отплатить человечностью за человечность.
Рейдж слегка пожала плечами, давая понять, что просто ничего не может с собой поделать. Она не лгала, совесть сейчас не позволяет ей только брать, ничего не отдавая взамен, даже, если вопрос касается человека, с которым, увидевшись всего раз, потом разойдёшься на веки вечные. Опустив взор, девица, наконец, попробовала мясо, пока за разговорами оно не остыло. Надкусив и потянув птичью плоть, Рейдж прикрыла глаза, издавая блаженный стон.
- Господи, это лучшее, что я когда-либо ела, без шуток, - выдала она свой комментарий.
Желудок, наконец, сосредоточился на переваривании пищи, перестав пожирать самого себя и так зверски болеть, может быть, именно это заставило в речи рыжей девицы промелькнуть свойским интонациям. В жизни до пандемии она была компанейской, легко заслуживала доверие, была желанным гостем(хоть сама не фанатела от этого факта), а теперь всё чаще приходилось отмалчиваться, прислушиваться, анализировать людей. Бояться их. В отличие от мужчины, Летти страх испытывала в полной мере, разве что, открыто его не демонстрировала. А сейчас, поддавшись жажде организма, расслабилась. Впрочем, оно и не странно, было видно, что голод не был просто капризом, девица ела хоть и достаточно аккуратно, но, чёрт побери, быстро, не оставляя ни кусочка, наверняка в итоге ещё и косточками похрустит, когда доберётся до них. Кажется, она даже слышала, как за ушами трещало от удовольствия.

+1

6

Шейн слушал ее голос. Ловил интонации. Смотрел будто не на нее, а насквозь. И на три метра под ней. Улавливал общий фон, настрой и словно бы запах. И пахло от нее вкусно.
В своей жизни Шейн видел очень много людей. Добрых, злых, наивных, жестоких, сволочных и паскудных. Попадались даже вовсе не люди. Отмороженные звери. И по опыту работы и по компанейскому опыту общения офицер Уолш научился недурно разбираться в людях. Чаще всего ему хватало перемолвиться с человеком парой фраз, чтобы сообразить, каков он в целом, чего от него ждать и по какой логике он мыслит.
Иногда Шейну даже казалось, что большинство людей делится на что-то вроде групп. Типов личности что ли. Шейн никогда не интересовался ни философией, ни психологией. Это были всего лишь жизненные наблюдения. Но наблюдения эти работали безошибочно.
И вот сейчас девушка, которая сидела напротив, идеально вписывалась в редкую и драгоценно великолепную группу. Шейн словно бы чувствовал, почти физически ощущал ее энергию, напор и целеустремленность. Она просто жевала чертову крякву без соли, а Шейн знал, что эта девушка честная, упорная, неудержимая и, не смотря на все, – тяжеловесная, словно монолитная, сделанная из единого куска белоснежного мрамора. Для таких, как она, нет серых оттенков в мире. Есть только черное. И белое. Хорошее и плохое. Ты либо враг, либо друг. И быть ее врагом отчего-то не хотелось.
Такие люди искренние и безапелляционные. Такие люди не умеют прогибаться и идти на уступки. Не умеют жертвовать. Не хотят смиряться.
Немного похоже на Рика. Но только без всего этого дерьма.
Шейн чувствовал невольную симпатию к этой девушке. Едва ощутимый толчок. Может, она напоминала ему Рика в его лучшие годы, в совсем зеленой молодости. Было очень похоже.
Шейн навсегда запомнит учения для патрульных офицеров в чрезвычайных ситуациях. Они с Риком были еще совсем зелеными. Только-только пришли на службу. Молодые офицеры, значки блестят, кобура не обмялась, рукавчики отглажены, глаза большие, гордые и испуганные. Господи боже, какими щеглами они были, страшно вспомнить. Страшно и смешно.
В тот день из Лос-Анджелеса в Атланту приехала огромная группа, сборная солянка из разных департаментов полиции. Совместные учения. Обмен опытом. Ситуации были самые разные. Неожиданные и порой – жесткие. Ситуации непрофильные. Шейну и Рику досталась ситуация, где они – патрульные полицейские - становятся заложниками в банке вместе с еще несколькими гражданскими. Их спрашивали, что они станут делать. Что скажут, как будут себя вести. Шейн тогда сказал, что попытался бы завязать диалог, выяснить намерения и попытаться надавить на логику. Найти способ убедить преступника. А если ничего не выйдет, подчиниться, соблюдать его условия. Попытаться успокоить заложников. Ждать переговорщика от полиции или ФБР, во время штурма прикрыть заложников, чтобы избежать жертв.
Да. Тогда Шейн еще верил в государство. Верил в систему. В то, что страна защитит своих граждан. Что на все есть план. Протокол. Что все – предусмотрено и продумано. Каждый выполняет свою работу. И их обязательно спасут.
А Рик сказал тогда, что он попытается договориться. А потом, если ничего не выйдет, он будет пытаться устранить преступника. Обезоружить его, обездвижить и произвести арест. Если придется – убить. «Я должен исполнить свой долг», - сказал тогда Рик. И Шейн был с ним несогласен.
Рик всегда был таким. Неудержимым. Этот вкус неудержимости Шейн различал теперь в деталях. И в Летиции он тоже почуял его безошибочно. Эту девчонку не сломить. Не запереть. Ну чтож. По крайней мере, мотив у нее самый честный из всех, что сейчас можно встретить. Она просто голодна.

Граймса она не знала. Губернатора не видела. Шейн не то чтобы рассчитывал на нее. Но все же. Тот росток надежды, хрупкий и едва живой, который проклюнулся в обожженной и покрытой пеплом душе Шейна, его нечем было сейчас поддержать. Он снова угасал, обращаясь в такой же прах и такие же хлопья черной сажи, которые укрывали его пустыню от земли до самого неба. Все сгорело. Не осталось ничего. Его дочь не смогла бы выжить там. Кроха, которой нет и года отроду.
Шейн хмуро слушал свою рыжую сотрапезницу. Он никогда не умел скрывать эмоций.
— Может быть, есть смысл посмотреть там самому?
- Ты не видела, что там творится. И сколько там этих ходячих ублюдков. Море. Не протолкнуться… Да.
Он задумчиво вертел в руках обструганный деревянный шампур с почти съеденным полуобедом. Мысли были далеки от еды.

Оказалось, что зовут девчонку Летицией. Шейн невольно усмехнулся. Была у него давным-давно девушка по имени Летиция. Он звал ее Летти. И девчонка эта была словно лесной пожар. Дикая, необузданная, яркая и совершенно чумовая. Они расстались только потому, что она внезапно собрала вещи и ломанулась в Нью-Йорк, - хотела вступить в какую-то жутко бредовую программу  по освоению космоса и заселению планет системы Хероцентавра. Шейн не вникал в весь этот бред. Он просто с ума сходил тогда, безнадежно теряя свою женщину. Но Летти была непреклонна. Она хотела принести пользу человечеству. И Шейну ничего не оставалось. Только отпустить ее к звездам. Он не слышал больше ничего о той программе. И о Летти. Это были дикие времена, когда телефонная связь казалась вездесущей, интернет пронизал и связал весь мир. А от одного полушария до другого можно было добраться за несколько часов. 
Страшные времена. Благословенные.
А сейчас перед Шейном сидела еще одна Летти. Такая же юная и чистая. Такая же незамутненная. И он просто не мог быть с ней холодным и молчаливым. Она каким-то безумным и странным образом без труда преодолевала все его щиты, нарощенные за этот год. Истинное безумие.
- Летти, значит, - уголок губ едва заметно дернулся, обозначая едва заметное тепло улыбки. – Я Шейн. И… не переживай за это. Все нормально.
Он прекрасно понимал опасения и эмоции оголодавшего человека. Сегодня провиант, оружие и медикаменты стали бесконечно ценным ресурсом. Редко кто пустит к огню, позволяя переночевать в безопасности. И уж точно никто из людей сегодня не предложит голодному и замерзшему путнику добра, уюта, плед с оленями и кружечку горячего какао с печеньем. Прошли благословенные времена цивилизации, полицейских сирен, интернет-аукционов и благотворительных фондов в пользу детей Зимбабве. Настала эпоха неприкрытого людоедства, безумия всех мастей и форматов, подлости, алчности и безнаказанных убийств. Ради крепких сапог. Ради пары банок тушенки. Ради исправной винтовки. Ради забавы. Ради наслаждения. Честных, добрых, искренних и щедрых людей больше нет. Все они стали мертвецами. Так или иначе.
Потому, если человек делится с тобой едой, добровольно и просто, – это уже почти невозможно принять за правду. Тут же начинаешь искать подвох, оглядываться и ждать удара в спину. Шейна это совершенно точно нервировало бы. Летти же… видимо, голод был таким сильным, что девчонке было плевать вообще на все.
Она очень хотела хоть чем-то отплатить за еду. Когда дело дошло до упоминания одежды, Шейн не выдержал, и внезапно улыбнулся. Он просто представил себе этот непереводимый кошмар – себя в футболочке Летти. Улыбка вышла короткой, внезапной и он быстро смял ее, снова загоняя под угрюмую и напряженно сосредоточенную маску. Но этот проблеск, эта секунда была такой искренней. Незнакомому человеку могло показаться, что в этот миг сквозь хмурого одичалого бродягу наружу проступил совершенно другой человек, - живой, компанейский парень, любитель шуток, болтовни под пиво и самых лихих выходок, которые только можно измыслить.
- Ешь давай… - он прервал ее попытки всучить ему хоть что-то из своих пожитков. Ничего ему было не нужно. Может, она и ловкая, но Шейн полагал, что все же силы, выучки и опыта у него побольше, чем у этой белки. А значит, шансы добыть припасы - сильно выше. Она почти ребенок. В дочери ему годится. Он выше ее чуть ли не на голову и вдвое шире в плечах. Ничего он у нее не возьмет. 

Летиция жевала бесподобную крякву. Шейн молчал, давая ей время спокойно поесть. Костер быстро прогорал. Чертова труха.
Шейн встал и шагнул к ящикам, за которыми прятался от Летиции всего десять минут назад. Он хотел поискать какую-нибудь дровину, обломок доски покрепче или полешко, чтобы сунуть в костер и вскипятить последнюю воду на чай. Он попинал ногой фанерные ящики – уже совсем мягкие, словно картон. По всему было видно, что стоят они тут изрядно давно и гнить начали года за три до апокалипсиса. Он поворошил крышку. Ящик оказался неподъемным. Какого черта туда наложили. А потом взгляд вдруг зацепился за едва видную размытую, странно знакомую эмблему. Ну конечно… Гуманитарная помощь. Черт же возьми вас, уродов. Ну ладно красть деньги из бюджета или угонять машины у богатеньких воротил. Но гуманитарную помощь… Это слишком. Шейн поморщился от омерзения.
Только вот почему ящики здесь. Почему полные. И… может быть, то, что внутри…
Перед глазами в мгновение ока замелькали упаковки консервов, рыбы, тушенки, каша, тефтели, овощи, джем, сигареты, сухпайки, персональные аптечки.
"Патроны, Шейн. И гранаты забыл. Помечтай."
"Ну пусть хоть тушенка будет, жалко что ли?"
"Не жалко. Открывай."

ХРУСЬ!
Шейн ножом поддел крышку, и она слетела с ящика так легко и быстро, словно никогда не была прибита. А Шейн Уолш стоял посреди разрушенного склада в Хуево-Кукуево, на западных околотках штата Джорджии, и пялился в открытый ящик с таким лицом… с точно таким же лицом на его месте четыре года назад стоял хозяин этого склада.
Книги.
Чертовы, мать их, гребаные книги.
Шейн вздохнул. Тяжело и опустошенно. Протянул руку и взял одну.
- Жан Поль Сартр. «Тошнота». Как мило. Я думал, там что-то полезное… Блядь…
Это была почти жалоба. Во вздохе. В разочарованном до предела хриплом голосе. В этом сочном и емком «блядь», удивленном и глухом.
Шейн вернулся к костру и сел на свое место. Книга выглядела очень простой и старой.
- Зачем посылать в гуманитарной помощи книжку, которая называется «Тошнота»? Медицинская что ли? Про отравления? Может, чего-то полезное будет?
Шейн открыл книгу и уставился в аннотацию.
- «Тошнота» - атеистическо-экзистенциальный роман Жан Поля Сартра. Темы, которые поднимает автор, типичны для философии существования — человеческая судьба, хаос и абсурд человеческой жизни, чувства страха, отчаяния, безысходности. Сартр подчёркивает значение свободы, трудности, которые она привносит в существование, и шансы, позволяющие их преодолеть.
Лицо Шейна было непередаваемым в этот момент.
- Не врут. И правда, тошнота… Протагонист романа пытается найти Истину, он хочет понять окружающий его мир… Мудаки...
Шейн вздохнул, словно умирающий буйвол, спокойно, без сожаления выдрал несколько страниц и, скомкав, подбросил в догорающий костерок.

А через минуту, когда экзистенциализм принес свою последнюю пользу человечеству, и Шейн уже собрался выплеснуть в котелок последнюю воду из фляги, чтобы закипятить крепкого чаю, где-то далеко, на грани чуткости, в мирный быт обеденной стоянки двух бродяг вошел странный гул. Шейн замер, словно парализованный, прислушиваясь к небу. В этот момент он забыл обо всем. Об утке, о «Тошноте», о голоде, едва припудренном половинкой небольшой птицы. Сейчас важным казался только нарастающий рокочущий звук в небе. Это был вертолет.

Отредактировано Shane Walsh (2018-11-26 20:22:34)

+1

7

- Ты не видела, что там творится.
Это правда, Летиция не видела, она сейчас не жалела, что не сунулась туда, одну бы её там просто разметали. Да даже прибудь она туда в полном состави канувшего в лету крошечного своего отряда, ничего бы не осталось, если там на самом деле кошмар. Да ещё и другая группа была. Жаль было видеть огорчённым человека, поделившегося едой с незнакомцем, но рыжая не могла отделаться от чувства, что всё сделала правильно. По крайней мере, до данного момента, потому что теперь Шейн напрочь отказался меняться на что-либо, этот факт заставил рыжую основательно напрячься, ей это чертовски не понравилось. Альтруистов не осталось в мире, они все были сожраны или уничтожены другими выжившими, любой, кто был готов просто помогать ближнему своему, был обобран до нитки, снята даже шкура с мясом. И гораздо хуже, когда ты можешь только гадать, что именно у тебя захотят отнять, потому что предложенные варианты оказались недостаточно удовлетворительными. Однако, в Шейне Летти видела человека, не чудовище, потому полагала, что дело может закончиться не столь фатально, как она могла бы предположить. По крайней мере, мимолётная улыбка не ускользнула от внимания Рейдж. Не жуткая, не пугающая, просто улыбка просто человека, сейчас всё меньше поводов делиться такими. Она опустила медные ресницы, надкусывая несчастную утку, что была уже почти полностью уничтожена стараниями её неутомимых челюстей. Летти не чувствовала себя в безопасности. Но и не чувствовала себя в опасности. Пребывала на шаткой границе между этими понятиями, пока не сумев определиться со своим отношением к человеку, что теперь пошёл к ящику, за которым прятался. Летти с любопытством обернулась, наблюдая за ним и обкатывая утиные косточки на зубах. Мяса не осталось. Голод был утолён на данный момент, однако, рыжая понимала, что ощущение сытости пройдёт чертовски быстро, учитывая, как долго она не ела. Крустнуло дерево, крышка была поддета ножом, а после отправилась с грохотом на пол.

Почему-то это напомнило распаковывание подарков на Рождество, когда всё, о чём ты можешь думать - это "Что же там внутри? Оно вкусное? Оно полезное?". Летти всегда распаковывала коробки и пакеты аккуратно, не разрывая упаковку, а отклеивая уголки и складывая рядом, даже на бантах узлы всегда развязывала пальцами, а не разрезала. Хотя, иногда этот процесс занимал массу времени. В этом деле всегда присутствовала какая-то добрая, светлая магия, надежда на то, что внутри именно то, чего ты хочешь больше всего на свете. И пусть она всегда была, как ученик для отца, а не потомок, под Рождество он всегда делал хорошие подарки, никаких тебе снарядов для занятий, никаких оплаченных курсов, ничего такого. Только радость и развлечения в чистом виде. Отцовская любовь проявлялась в традиционном виде ровно раз в год, этого было достаточно для того, чтобы девчонка чувствовала её, но не слишком, скажем так, зазнавалась. Мать же всегда дарила какие-то сладости, иногда пекла или готовила их сама, а иногда это было что-то особенное, заказанное в кондитерской.

Летиция на пару мгновений опустила взгляд. Сейчас было не Рождество и подарков больше не будет. Оптимизма после встречи с Шейном в рыжей, конечно, прибавилось, но не настолько, чтобы предположить, что в подобном месте могло остаться что-то по-настоящему ценное. Она посмотрела на мужчину и чуть приподняла брови.
— Жан Поль Сартр. «Тошнота». Как мило. Я думал, там что-то полезное… Блядь…
Она моргнула, а затем быстрыми движениями вытерла руки, оставляя утиные косточки в стороне, и вскочила на ноги. Зря она не верила. Пока тот зачитывал аннотацию и возносил негодование к небу, Летиция подошла к ящику, оставаясь в поле зрения мужчины и осознанно не заходя ему за спину. Книг была просто уйма. Разных по тематике, размеру, цвету. Но запах у них всех был один и он приводил Рейдж в непередаваемый восторг.
— Не врут. И правда, тошнота… Протагонист романа пытается найти Истину, он хочет понять окружающий его мир… Мудаки...
Она подняла взгляд карих глаз на Шейна и неожиданно воодушевлённо улыбнулась.
- О, ты даже не представляешь, насколько твоё недовольство беспочвенно.
Вырванные страницы Сартра было не жаль, это не та литература, которая могла бы помочь, хотя, собери она библиотеку, и его бы включила в список наименований.
- Это же сокровищница, - произнесла девица негромко, заглядывая через край ящика, - надеюсь, ты не против, если я немного покопаюсь в них, раз тебе они нужны лишь на растопку.
Подтянувшись на руках, Рейдж забралась с ногами на ящик и сразу же присела на корточки, рассматривая то, что было у неё под подошвами.
- Тут может быть не только художественная литература, но и техническая, - проговорила она, поясняя причину для своих действий, - а может быть даже какая-то туристическая, которая может подкинуть пару полезных идей для выживания в условиях отсутствия связи и чего бы то ни было.
Заправив за ухо медную прядь волос, Летти подняла в руках книгу и сразу выбросила её на пол рядом с ящиком. Нужно было найти что-то, что могло пригодиться потом. Кроме того, в моменты отдыха между длительными переходами занять чем-то свои мозги было не только приятно, но и полезно, рыжая отчего-то совсем не хотела деградировать. она испытывала не голод не только физически, но и интеллектуально, хотя при жизни до пандемии не то, чтобы была ботаничкой или книжным червём. Книжки одна за другой отправлялись на пол, а на десятой одна полетела в другую сторону. Ботаника, один из студенческих учебников.
- В такой книге, например, может быть список полезных растений, которые можно найти. Может быть, даже с иллюстрациями, которые помогут их определить. Некоторые могут быть полезны с медицинской точки зрения, какие-то можно есть, а какие-то даже просто заваривать, чтобы получить вкусный чай, - Летти подняла на Шейна у костра бодрый взгляд, - сейчас не так много радостей, поэтому даже найденная в поле душица рискует стать настоящим праздником. И это касается всех подобных книг, в каждой из них можно найти если не инструкцию, то, хотя бы, идею. Она подтолкнёт тебя в верном направлении, поможет понять что-то. И жить станет чуточку легче. Может быть. В любом случае, хуже книга не сделает.
Она выбросила следом ещё несколько книжек, а затем поняла, что за тем шумом, что создала, не сразу заметила другой, посторонний, отдалённый. Девица тут же замерла, устремив взгляд к потолку, пытаясь определить направление, откуда доносился рокот. Весь её позитив улетучился, будто его и не было, даже веснушки воспринимались не солнечными, а какими-то мрачными, просто пигментными пятнами, чуть ли не маскировкой в песочных оттенках. Судя по выражению лица, Рейдж не была особенно рада тому, что слышала. Сердце упало куда-то в пятки, девица оперлась руками о край ящика и беззвучно спрыгнула на пол, словно бы был какой-то шанс, что пилот мог её услышать. Сглотнув, она тихо подошла к своим вещам и взяла винтовку, оставляя нетронутым всё остальное. Следующей её точкой стал выход, откуда она скользила взором по небу, разыскивая источник звука.
- Это очень плохо, - негромко, но достаточно, чтобы быть услышанной, произнесла рыжая, - это ведь не могут быть военные, так? Или могут?
Зачесав чёлку на макушку, Летти напряжённо выдохнула.
- Если это военные, туда лучше не соваться. Если это не они, значит вертолёт принадлежит какой-то большой группе, у которой достаточно людей и топлива, чтобы устраивать такие вояжи. Это тоже плохо.
Нужно было уходить буквально в противоположную от него сторону, не связываться с большими группами. Ничего хорошего это не сулит. Точнее, мала вероятность позитивного исхода, потому что с чужаками не цацкаются, с чего бы принимать кого-то к себе? Под ложечкой засосало, в Рейдж боролись тревога с любопытством. Что, если это какая-то по-настоящему сформированная община? Которая постепенно восстанавливает привычный порядок вещей. Конечно, задача не тривиальная, однако, шанс есть. И тут либо ты полезешь проверять вероятность положительного исхода, рискуя жизнью и с бОльшим шансом погибая там(в лучшем случае), либо предпочтёшь ничего не узнать, но контролировать ситуацию, происходящую непосредственно рядом с тобой. Летти подняла плечи, сводя брови.
- Знаешь кого-то, кто мог бы владеть вертолётом? - произнесла Летиция, касаясь внимательным взглядом Шейна.
Она говорила с ним по-свойски, но своим его не считала, просто у неё такой тип поведения. На самом деле, она ведь о нём ничего не знала, может быть, он был действительно в курсе того, чьё это. Эта информация была бы полезной. Взор снова коснулся неба.

+1

8

И снова он слушал ее голос. Ловил искренние горячие нотки, пока она говорила.
Сидел боком, не выпуская ее из поля зрения, а она копалась в ящике с книжками, словно енот в мусорном баке. Это было воистину постапокалиптическое зрелище. Польза. Сокровища. Ценность книг. Да. Конечно. Только есть одно маленькое «но»…
- Ты все эти сокровища на себе понесешь? Можно, конечно. Рюкзак у тебя все равно пустоват. Много поместится. Но лучше приделать тебе сзади тачку. Я тут недалеко, километров за сорок, видел супермаркет. Там есть тележки. Нагрузим с горкой… - Шейн говорил это все с абсолютно серьезной рассудительной миной. Смотрел, как Летиция откидывает интересные книги в одну сторону, а хлам вроде «Тошноты» - в другую. Смотрел и изо всех сил старался держать лицо. Не фыркнуть от смеха. Надо же. Редко кому за последний год удавалось так быстро расположить к себе бывшего копа. Возможно, даже не желая того.
Шейн много пережил, как и все выжившие в этом мире. И чтобы он через пятнадцать минут после первой встречи сидел и откровенно подшучивал над почти незнакомым человеком… да такого и в мирное время не было почти никогда. Может быть, Шейн хватается сейчас за соломинку. Он потерял всех. Разом. В один день. А Летти – словно воскресший призрак прошлого. Самого чистого и светлого, что было у него в юности. Словно отпечаток этой солнечности и чистоты лежал на всей ее фигуре, проскальзывал в жестах, слышался в голосе. Шейн никак не мог отделаться от этого ощущения. От того чувства, что она – своя.

Гул заполнял небо плотным надрывным звуком. Он все нарастал. Казался воем подыхающего зверя. Шейн почуял это всем организмом, от макушки до самых пяток, - что-то не так.
Летти абсолютно бесшумно спрыгнула с ящика, вмиг забыв о книгах. Подняла винтовку и скользнула к двери. А Шейн шагнул к проломленной стене – под крышу. Дыма от костра не должно быть видно – труха, горящая в огне, высохла до хруста. Шейн совершенно не рассчитывал на угрозу с воздуха, поэтому костер разложил по логике – прямо под проломом в крыше, чтобы чад и дым свободно выходили наверх, не скапливаясь под стрехой. Видно ли сверху огонь? Черт его знает. Шейн осторожно выглянул в стенной пролом – вверх, в небо.
Они увидели вертолет одновременно. Он шел низко над складами. Темно зеленая, почти черная раскраска, крупные белые бортовые номера. Тяжеловесный мощный силуэт. И густой черный дымный след позади, длинной отчетливой полосой.
- Подбит… - голос Шейна был спокойным, но едва заметно сиплым. Он видел гибель вертолетов в операции «Правое дело» в Панаме. Это было страшнее подрыва бронетранспортеров или грузовиков. Внушительнее гибели любой другой военной машины.
Они смотрели на падение черного ястреба. Медленное, неотвратимое. Пилот, видимо, пытался справиться с управлением. Но в какой-то момент двигатель вспыхнул ярким пламенем, и вертолет занесло, закрутило в воздухе. Рокот движка мгновенно стих, остался только вой и свист в небе – это падала тяжелая бронированная машина – «душа погибшего танка», как говорили о них. Вертолет, словно снаряд на излете, промчался по длинной пологой дуге и рухнул в подлеске, за пару километров от случайного костра Шейна и его новой знакомой.

Взрывы, грохот выстрелов, вопли раненых. Яркие слепящие вспышки, гулкий низкий грохот. Такой внушительный и густой, что Шейн чувствовал, как под его телом каждый раз вздрагивает земля. И он вздрагивал вместе с ней. Он ничего не соображал. Вокруг творилась такая круговерть, что он едва успевал дышать.
Отделение продвинулось вперед благодаря его рывку там, на подступах к аэропорту. Теперь они занимали крайний пустой ангар. По ним постоянно стреляли. Беспокоящий неприцельный огонь только для того и был нужен – не дать американским солдатам поднять голову. А следом редко, но страшно лупил миномет. Тупо, без сноровки. Но регулярно.
Двое раненых. Один злобно перетягивал себе руку бинтом из личной аптечки. Второй мычал, закусив губы, над ним нависал медик. Слышался хруст рвущейся ткани, влажное хлюпанье и рычание. Шейну казалось иногда, что там кого-то едят заживо.
И в этот момент сквозь выстрелы и грохот разрывов они услышали свист разгоняющегося вертолетного двигателя. Их будут держать тут под огнем, чтобы кто-то очень важный успел уйти. Чтобы машина смогла подняться в воздух, где ее уже не достать ничем. Авиация далеко – все единицы задействованы в центре. Десантные самолеты не в счет. Есть только они - группа захвата «Красный». И их главная цель – не дать ни одной твари подняться в воздух со взлетных полос международного аэропорта Рио-Ато.
Вертолет не так просто подготовить к взлету. Чтобы разогнать винты и нормализовать работу, понадобится минут десять. Как минимум. Шейн оглянулся назад. Туда, где командир отделения закончил свою перевязку и теперь, злобно щерясь, перекатился на живот и пополз вперед, к Уолшу.
- Сэр…
- Чего? Свистит? – на щеке кровь, зрачки сужены до предела, но ему плевать. Он слушает вертолет.
- Да, сэр. Через десять минут взлетит.
- А пусть взлетит… Получит от папка на орехи.
Шейн смотрел на то, как его командир достает из чехла небольшой складной гранатомет. Не спеша раскладывает, снаряжает и настраивает прицельную планку. Он был спокоен, как мамонт в нежную погоду. Не спешил, не дергался. Движения четкие и уверенные. Ему некуда спешить. Десять минут впереди. А то, что вокруг пальба – ну так что ж… пуля - дура.
Свист все нарастал, повышал тональность, двигатель набирал обороты. И наконец, когда все выровнялось, и звук стал ровным, точным и чистым, отделение поднялось. Все они должны были прикрывать капитана. Подавить огнем всех. Заставить чертовых обезьян нюхать носом бетон. Дать командиру время прицелиться.
ШШУХ…
Гранатометный выстрел ушел в небо ярким росчерком.
Вертолет пронзила огненная игла, мгновенно, навылет. В тот же миг машина накренилась, закружилась в воздухе. Пилот убит или контужен. Вертолет потерял управление, пошел болтаться кругами и, наконец, рухнул на взлетную полосу.
Когда группа захвата подобралась к упавшей машине, там даже остались выжившие. Двое из восьмерых пассажиров были тяжело ранены, но смогли выжить.
Но самое важное бойцы группы захвата «Красный» обнаружили в ящиках, загруженных в салон боевой машины до самого потолка.
Чистый кокаин.

— Знаешь кого-то, кто мог бы владеть вертолётом?
Шейну все стало ясно. Может, он не был великим мыслителем и не прочел пятьдесят тысяч книг, всего Шекспира в оригинале и четырнадцать томов дополнительных комментариев к «Тошноте». Он даже не представлял, что такое экзистенциализм. Но зато Шейн Уолш был неизменно хорош в тактике. В быстрых планах, жестких, смелых, рассчитанных на рывок, интуицию, силу и везение.
Опасно? Да. Но и куш был всегда – достойный.
Вертолет был военным. Знаменитый «Черный ястреб». Его использовали везде. В Персидском заливе, в Сомали, в Ираке и Афганистане. Многоцелевая удобная мощная машина. Чаще всего его использовали как транспортную технику. Десантное отделение было рассчитано на одиннадцать бойцов в полном вооружении. По штату полагалось два пилота и борттехник. Но при необходимости пилотировать можно было и одному. Тяжело, утомительно, страшно неудобно. Но можно.
Шейн шагнул от пролома к своим вещам. Костер тушить не стал – нечему тут гореть – вокруг один бетон и ржавый металл. Он начал быстро запихивать свою небогатую кухонную утварь в рюкзак. Мельком взглянул на Летицию, неопределенно двинул плечом.
- Точно не знаю. Возле той колонии, среди толпы мертвецов, я видел горящий танк… - Шейн на секунду задержал внимательный взгляд на лице девушки, словно пытаясь сообразить, понимает она его или нет. – Думаю, если где-то есть танкист, там же может быть и пилот.
Он закинул котелок в рюкзак и застегнул клапан.
- Губернатор, тот тип, который напал на отряд людей в колонии… Он не военный. Но у него был танк. Понимаешь? Вертолет тоже может быть его. А если так… то в нем могут быть его люди. Если они выжили, хоть кто-то… - Шейн выпрямился, глядя девушке прямо в глаза, и взгляд его был сейчас чудовищным. Неузнаваемым. Это был взгляд человека, который задыхался от бесконечного гнета, бился и рвался каждый божий день, но никак не мог победить. А сейчас – он вдруг почувствовал глоток воздуха. Что-то близко…совсем рядом.
- Они могут знать, где Джудит…
Он осекся. Мгновенно сообразив, что сказал больше, чем хотел. Но слово – не воробей, это всем известно. Он отвернулся на миг, хмурясь и мельком касаясь ладонью затылка, а потом снова повернулся к девушке.
- В той колонии была моя девочка. Она маленькая, совсем крошечная. Я не смог и близко туда подойти, чтобы понять, выжил кто-то или нет. Но если… Черт. Если это вертолет Губернатора, его люди могут знать, что стало с отрядом Рика. И где моя дочь.  
Он застегнул куртку и закинул рюкзак на плечи.
- Слушай, Летти. У тебя нет еды. И в ближайшей округе черта с два ты что-то отыщешь. Это район промышленных складов. До ближайшего городка или фермы – не меньше двух суток пешком.
Голос его был хриплым и низким. А жесты тела и эмоции на лице – живыми и правдивыми. Шейн никогда не умел толком прятать эмоции. Если уж орал – то от души. Если веселился – то от всего сердца. Но сейчас ему точно было не до веселья.
- Вертолет – очень ценный ресурс. И ты права, он жрет топлива столько, сколько ни одна машина за всю жизнь не перекатает. А значит, вертолет не будет лететь просто так. Пустым, я имею в виду. Там, наверняка, есть что-то ценное и полезное. Оружие, патроны, продовольствие, медикаменты, броня. Да что угодно. Вертолет упал. Высота небольшая, но это крушение. Если там есть вооруженные люди, то они точно не в полной боевой готовности. Сечешь? Это шанс для нас обоих. Мне не нужно ничего из того вертолета. Если там что-то найдется – ты можешь забрать, что захочешь. Мне нужно только узнать про мою девочку.
- Я пошел бы и один, конечно. Но ты же отлично понимаешь, что напарник в такой операции – нужен как воздух.
Шейн кивнул на винтовку в руках Летти.
- Ты же не просто так носишь с собой эту рельсу?

+1

9

Рано или поздно мы станем лесной травой

Летти была чертовски напряжена, сверля взглядом небо, но она даже не шелохнулась, когда объект поиска появился в поле зрения не просто так, а с чёрным шлейфом. Шокирующее и величественное зрелище одновременно, покрывающее попеременно то восторгом, то ужасом. Летиция видела много повреждённой и горящей техники, когда выбиралась из города на свободу, но вертолётов там никто не ронял.
— Подбит…
Рыжая еле заметно кивнула, как-то рефлекторно реагируя на голос Шейна. Да, верно, но кто мог подбить вертолёт? Или зачем вообще это делать? Неужели идёт война не только живых с мертвецами, но и живых с живыми? Серьёзная, полноценная война? От одной этой мысли к горлу подкатывал колючий тошнотворный ком. Летиция - никто, она никогда не сможет повлиять на подобное и никогда не могла, но в голове просто не укладывалось, на кой чёрт устраивать вражду друг с другом? Да, чёрт, в любое другое время, но не тогда, когда основная часть населения истреблена, а несчастный остаток сражается за выживание каждую секунду своего существования! Не тогда, когда в мире почти не осталось детей и стариков, не тогда, когда поиск еды или крова становится вопросом жизни и смерти! Рейдж раздула ноздри, прищуриваясь, она злилась. Если бы всё можно было решить просто, она бы пошла и оставила шишек на таком количестве морд, на каком потребовалось бы для того, чтобы эти ублюдки поняли ситуацию. Но, если дошло до подобных конфликтов, то кулаками тут уже вопрос не решишь. Либо кто-то принимает точку зрения оппонента, либо умирает. И население сокращают вновь. Шейн шагнул от проёма внутрь здания, заставив рыжую коснуться его серьёзным взглядом. Он был прав, если есть люди, способные управлять танком, то найдётся и пилот для вертолёта. Что же это за Губернатор, если способен собрать вокруг себя столь квалифицированных людей? Военный? Настоящий губернатор, который смог выжить, благодаря своим людям? Девица тряхнула головой, словно лошать, а затем нахмурилась, сталкиваясь взглядом с мужчиной. Он был настроен решительно и она знала, что он собирается делать, не нужно было быть гением, чтобы догадаться. И несмотря на всю предсказуемость ситуации, Рейдж покрылась мурашками, когда услышала:
— Они могут знать, где Джудит…
Она не знала, чьё это имя, но она чувствовала, что это - семья, было видно, что это не любимая собака или барышня, вызывающая симпатию. Такие чувства скрыть может только самый умелый лжец, Шейн таковым явно не был. Когда он отвернулся, Летиция опустила хмурый взгляд на винтовку в своих руках. На то, чтобы обдумать свои дальнейшие действия, ей понадобилась лишь пара секунд, а после она сжала пальцами оленебой и медленно выдохнула, вновь касаясь взором мужчины. Он говорил о дочери. Это было на поверхности. Рейдж слушала его внимательно, не двигаясь, смотря глаза в глаза, давая понять, что информация, которой он с ней поделился, имеет определённую ценность не только для него, как для отца. На самом деле, изначально рыжая планировала просто взять пару книг и ретироваться подальше от сраного вертолёта, не ввязываться в чужую войну, не подставлять себя под удар, не вредить другим людям, оставаться на периферии. Но человек перед ней словно бы знал, какой тумблер переключить, чтобы девица отреагировала. Стоило Шейну замолчать, как Летти цыкнула языком о нёбо и быстрым шагом направилась к своему рюкзаку, раскрывая его и закидывая внутрь книгу по ботанике, которую успела найти. Не густо, но это всё равно может пригодиться. Если повезёт... нет, если ОЧЕНЬ повезёт, она сможет вернуться сюда позже и посмотреть, что есть ещё ценного, но прямо сейчас время разговоров подходило к концу. Впрочем, девица уже молчала, просто перекладывая свои вещи. Из рюкзака она извлекла чёрный армейский свитер, потёртый, но всё ещё добротный. Расстегнув серую ветровку, она быстро свернула её и убрала, вместо неё поверх неожиданно белой майки натягивая более тёмную одежду. Манжеты туго стянулись на запястьях, низ свитера был заткнут за пояс, чтобы всё время был доступ к кобуре, шнуровка на ботинках затянута значительно туже, чем раньше. Шейн говорил о том, что у  Рейдж не было еды, о том, что в вертолёте наверняка много ресурсов, приводил какие-то доводы в пользу похода туда, всё это время рыжая просто собиралась молча, даже не глядя на него, туго затягивая рюкзак, проверяя карманы джинс.
— Я пошел бы и один, конечно. Но ты же отлично понимаешь, что напарник в такой операции — нужен как воздух.
Девица затянула медные волосы в тугой хвост на затылке и продела его в отверстие в кепке, натягивая козырёк на лоб, а затем взяла в руки оленебой, который им давно уже не был.
— Ты же не просто так носишь с собой эту рельсу?
Рыжая прикусила губу и внимательно посмотрела на Шейна. Она с самого начала уже всё решила, точнее, с момента, когда узнала о том, что где-то там, в тумане войны существует отдельно от отца маленькая дочь. Если существует вообще, конечно, потому что информация о заполненной мертвецами тюрьме не особенно настраивала на оптимистичный лад. Только вот мужчина был готов вскрывать глотки ради Джудит. Летти посмотрела в сторону выхода, после на винтовку, а затем уже на Шейна, её разум метался в сомнениях, несмотря на то, что она подготовилась, пока молчала. В такие моменты говорить было сложно и, на самом деле, она действительно плохо с этим справлялась. С человеком, которого знаешь, как облупленного, с которым вы вылезали из любой жуткой ситуации бок-о-бок, можно было молчать и вы друг друга понимали. А сейчас перед ней стоял незнакомец, просто тот, которому хотелось помочь. Даже в ущерб себе. Она потеряла своих людей, ей, в целом, некого было защищать и нечего было терять, кроме своей собственной головы. А она уже одной ногой в могиле. Как и любой выживший в этом апокалипсисе.
- Я не убиваю людей.
О, убивает.
- И не убью.
Ещё как убьёт.
- И я делаю это не ради наживы, а из-за того, что в деле замешан ребёнок.
А вот это было чистой правдой. Рейдж старалась относиться к ситуации прагматично, оценивать возможно уцелевшее дитя, как ресурс, как возможность дать человечеству шанс на выживание. Но при этом её эмоции не так уж и хорошо поддавались ей, чтобы иметь возможность откреститься от них. Ребёнок. Маленький. Страшно было даже подумать, что может переживать Джудит, сколько людей вокруг неё умирает каждодневно. Но, что ещё хуже, неровен час и она привыкнет к такому раскладу, сочтёт его нормой жизни и человеческая жизнь перестанет что-либо стоить для неё.
- Пойдём, - серьёзно негромко произнесла Летиция, бросив короткий взгляд на Шейна, прежде, чем развернуться и направиться к выходу со своими немногочисленными пожитками, - не будем терять времени.
Едва покинув временное убежище, рыжая заговорила вновь.
- Буду признательна, если и ты там ни с кем расправляться не станешь, если кто-то выжил. Живые люди сейчас очень ценны и должны с мертвецами сражаться, а не друг с другом. Ситуация убей или убьют тебя - другой разговор, конечно, но без острой нужды не убивай, - она подняла взгляд карих глаз из под края чёрного козырька бейсболки, какой-то даже хмурый, на Шейна, - Пожалуйста.
Она отлично помнила, как Ричард чудовищным способом расправился с каннибалами, напавшими на его дочь и, несмотря на то, что жестокости можно было избежать, постарался сделать их конец максимально ужасающим. Эмоции Рейдж могла понять, но такую жестокость, всё же, не понимала. И не одобряла. И готова была пресечь. Сейчас, когда в её присутствии отец опять идёт на выручку дочери, события рисковали принять подобный оборот. И она даже не знала, сможет ли помешать такому исходу. Станет ли мешать. Захочет ли. Слишком много переменных, а она всё равно быстрым шагом идёт вперёд, готовая ворваться в чужую войну. Не этого ли она так пыталась избежать? Реагируя на свои мысли, девица тяжко вздохнула и чуть качнула головой.
- Я, условно говоря, снайпер, хорошо работаю с большого расстояния. Насколько он позволяет, - она приподняла в руках оленебой, - В ближнем бою могу выживать, но не скажу, что хороша. Револьвер, - она кивнула в сторону кобуры на поясе, - способен убить слона, но пока я обращаюсь с ним плохо, он слишком тяжёлый для меня.
Она выдала всю информацию, которая могла быть полезна Шейну. Летти постарается избежать боя. Но, чует сердце, быть крови. Приподняв медные брови, она взглянула на идущего рядом, ожидая и от него небольших подсказок.

Отредактировано Leticia Rage (2018-12-02 12:02:23)

+1

10

Внешность. Шейн слишком хорошо разбирался в людях, чтобы давно и прочно понять – внешность не значит ничего. Если хочешь узнать человека – не смотри на него. Не слушай его. Потому что слова – тоже пустое. Важны только поступки. Только они определяют нас в жизни. Только они одни говорят о том, кто мы есть на самом деле.
И в ту секунду, когда Летти произнесла это короткое и емкое «Пойдем», она преобразилась. В одно невозможное, неуловимое для глаза мгновение. Узкий промежуток между двумя ударами сердца.
Из книжной заучки, рыжей бродячей белки с подведенным от голодухи животом, из незнакомой потенциально опасной и тревожно оснащенной девчонки, - она превратилась в Летицию. Настоящую. Живую. Важную и понятную.
Она сказала, что делает это ради ребенка.
Чужого ребенка.
Шейну эти слова тоже были слишком хорошо понятны. На ее месте он поступил бы точно так же.
Шейн Уолш не гордился очень многими своими поступками. Большинство людей год назад назвали бы его преступником. Убийцей. Его ждала бы тюрьма. И, скорее всего, смерть в коридоре по пути на прогулку. От трех или четырех ножей. Бывшие копы в тюрьме не живут долго.
Но ни один из этих поступков Шейн не совершал просто так. Он никогда бы не подумал убить человека из легкомысленного желания подстраховаться. Нет. Не таким он был. Нужна была по-настоящему веская причина. Угроза жизни тех людей, которыми он дорожил больше всех на свете. Теперь этих людей нет рядом. Дорожить некем. А значит, и убивать – незачем.

- Я не стану убивать людей просто так. Но запомни. Если кто-то из них выстрелит в тебя, или ранит тебя,– я прострелю ему бошку.  – Он мельком, почти не поворачивая головы, бросил быстрый взгляд на Летти.  – Поняла? Просто чтоб не говорила, что не предупреждал.
«Ты правда так решил, Шейн?»
«Заткнись, ради бога…»

Она оказалась снайпером. Интересно. Спортсменка или просто хорошо стреляет? Характерной военной выправки у девчонки он не заметил. Армия США оставляет следы на людях. На каждом из своих солдат. Навсегда. И женщины, служившие не штабными писарями и не медичками, - были словно помеченные. Осанка, походка, движения, - каждая деталь кричала «я знаю, что такое военная служба!». В Летти этого не было.
По большому счету Шейну было неважно, кто она такая. Но этих мыслей было не вытурить из головы.
«Она все равно не останется с тобой, Шейн».
«Откуда тебе знать».
«От верблюда, баран. Никто не остается с тобой. Все – умирают. Пусть идет своей дорогой. Иначе ты и ее угробишь».
«Увидим».

- Тяжелый. Это точно. Лучше заменить его. – Шейн невнятно двинул подбородком в сторону револьвера на поясе Летиции. – При первой возможности. Иначе начнешь стрелять – набьешь сустав на кисти. Это рано или поздно. Кончится травмой. А человек без правой руки сегодня – сама знаешь… Тебе бы что-то легкое. Вроде глока. Пластик, и патронов для него дохера. Везде.
Шейн давно пришел к походному опыту уменьшения веса. Со скепсисом смотрел на людей, которые рассекали по вымершей земле с парой Дезерт Иглов или еще чем-то таким же пафосным и… неоправданно огромным. Все равно что ходить с барретом на плечах. Зачем? Против кого? С какой целью? И живые и мертвые умирают от одной пули в голову из самого легкого и короткого из серии глоков. Тогда зачем нужна тяжесть, дьявольская отдача и боль в набитой выстрелами руке?
- И рельсу я б тоже сменил. При любом удобном случае. Не знаю, как там оно в меткости, не держал в руках. Но какой смысл в пятидесятом калибре, когда у него нет магазина? Один патрон. Это хорошо для курортной охоты на оленей. Но сейчас. Лучше иметь что-то более удобное.
Шейн покосился на Летти. Не взбрыкнет ли? Ведь год выживать в этой чертовой срани. И после всего этого получать отповедь от хмурого козла, который тебя же и попросил о помощи… не каждому это понравится.
- Ты не думай, я не лезу в твой монастырь. Просто иногда. Каждая секунда может стоить жизни. А перезаряжать эту… бандуру. Сколько? Секунды три при сноровке? За это время любой полуавтомат отстреляет полный магазин…
Он заставил себя заткнуться.
«Она тоже не в углу себя нашла. Справлялась как-то без тебя все это время. А то прямо глаза раскрыл. - У тебя однозарядная винтовка. - Да ты что, мужик? Я за год и не приметила… Дебил».

Они шли быстрым шагом, чутко оглядываясь по сторонам. Район складов миновали почти без приключений. Только один раз пришлось столкнуться с троицей ходячих. Эти три товарища видать и при жизни были не разлей вода. В одинаковых блекло-истлевших комбинезонах. С когда-то яркими логотипами метизного склада «Крепыш». И все бы ничего. Но один из них был здоровенный, как горилла, и в довесок носил на голове сварочную маску.
- Нихера себе… - Шейн изрядно опешил, когда увидел, что за машина разворачивается в их сторону на звук шагов. В этом мертвом парне было килограммов двести веса и росту не меньше семи футов.
Но обошлось без потерь. Оба они были не простаками. И трем ходячим трупам не под силу было всерьез задержать их двоих.
А когда они миновали район складов, впереди показалась светлая роща. Сейчас на ослепительном солнце, под легким ветром яркая листва переливалась и сияла. Шейну казалось иногда, что если поднять голову повыше, закрыть ладонями уши и не дышать, - можно почти поверить в то, что никакого апокалипсиса нет. Что все – хорошо. Все живы и жизнь идет своим чередом. Нет опустевших мертвых городов, нет шатающихся по дорогам и полям человеческих трупов. Нет омерзительного смрада, заполняющего мир. И нет тишины. Глубокой. Бесконечной.

Над рощей поднимался гутой столб дыма. Там полыхал черный ястреб. Им пришлось миновать пару сотен метров совершенно открытого пространства. Ни кочки, ни дерева, ни самого вшивого кустика. Шейн каждую секунду ждал выстрела со стороны рощи. Но, видимо, экипажу ястреба было не до того, чтобы пулять в чужаков посреди степи.
Они были заняты, – они горели.
Вертолет рухнул вглубь рощи метров за пятьдесят от края. С этого края мертвецов было немного. Они замечали разрозненных одиночек, которые всеми силами стремились к месту падения боевой машины. Надеялись поживится, чем бог пошлет.
Шейн с Летти шли параллельным курсом. И, как ни мерзко, с той же целью.

Вертолет полыхал. Гудело пламя и трещали занимающиеся огнем деревья. Здесь будет славный пожар. Отблески огня отражались от полированного металлического бока вертушки, пламя лизало краску и уже совершенно неузнаваемый логотип на борту машины. Мертвецов тут пока было не видно. Не успели дойти. Но скоро начнут подтягиваться первые чемпионы и призеры этого забега. Шейн настороженно разглядывал машину. Комментариев было не нужно. Они оба видели четко и ясно, что падение машины было довольно жестким. Вертолет лежал на боку. Хвост надломился, винты согнулись и распахали землю глубокими черными бороздами. Очаг возгорания был в машинном отделении, а в фюзеляже зияла дыра – его явно пробили снаружи чем-то крупным и бронебойным. К счастью, топливная система пока была целой, - огонь еще не добрался до баков с горючим.
Шейн осторожно двинулся по дуге, обходя вертолет и коротким жестом указывая Летиции ее сектор ответственности и угол наблюдения. Уолш быстро понял, что в десантный отсек им уже не пробраться. Тут горело слишком страшно. Если кто-то и выжил, то только чудом – сиганув из машины прямо перед падением.
По бортам вертушки были видны в пламени тяжелые боевые пулеметы. Шейн с тоской попрощался с таким мощным и таким бесполезным сейчас оружием. Ни снять, ни унести, ни использовать их он не смог бы. Но бог ты мой, какой звук был у этих малышек… Какой грохот. И какая мощь.
Шейн обошел машину, сквозь стекло заглядывая в кабину. Видно было чертовски плохо. Но то, что оба пилота мертвы, сомнений не вызывало. Их руки со скрюченными пальцами и судорожные движения, которыми ломало их тела, говорили сами за себя. Едва слышные глухие удары шлемов о стекло кабины изнутри. Лиц не видно за темными забралами шлемов. Но на нашивках черной униформы четко и ясно – сержантские лычки. У обоих. Шейн нахмурился на секунду. Пилоты обычно носили офицерские звания… но видимо, после гибели мира особо выбирать не приходилось. Кто умеет – тот и летает.

Черт побери, кажется, они проделали этот путь зря. Шейн сжал зубы, с трудом удерживаясь от того, чтобы не садануть кулаком по стеклу кабины вертолета. Оба пилота мертвы. Информации – нет. Припасов – нет. Есть только чертов геморрой, который приплетется сюда минут через десять, хрипя и клацая голодными челюстями.
Шейн тяжело выдохнул.
Гребаный бог.
И в эту самую секунду из кустов сбоку послышалась возня. А потом - вполне человеческий стон. Долгий, на одной ноте, похожий на сдавленное мычание. Но это был живой голос.
Шейн бросил молниеносный взгляд на Летти. Молча ткнул пальцем в направлении кустов. Убедился, что она слышала возню. Поднял к груди винтовку и быстро шагнул в кусты.
Картина была жуткой даже для апокалипсиса. Наверное тем, что в центре ее был все еще живой человек.
То, что это мужчина, можно было понять только по комплекции тела, затянутого в черный спец-костюм. Голову его плотно закрывал такой же шлем с опущенным непроницаемо-черным забралом, как у пилотов. Там, у вертолета, Шейн подумал, что это летные шлема, но теперь понял, что ошибся. Это было какое-то странное армейское спецснаряжение. Видимо, костюм был довольно прочным, но не настолько, чтобы уберечь от лопастей обезумевшего в предсмертной агонии вертолета. У третьего члена экипажа, выпавшего из беснующейся машины, не было обеих ног. А над ним уже пристроилась иссушенная словно вобла, мертвая тетка в изодранном и истлевшем, когда-то голубом платье. Она ела то, до чего смогла дотянуться – край обрубленного бедра. Шейн замер на миг, воспринимая всю сцену целиком и выхватывая отдельные детали. Из таких ран кровь должна хлестать до сих пор неудержимым ручьем. Но срез едва сочится. А рядом с рукой бойца – распотрошенная личная аптечка, вскрытые капсулы, пустые инъекторы. К левой руке наручниками пристегнут небольшой кейс светлого металла. А в пальцах правой – зажата осколочная граната без чеки.
Лычки лейтенанта на плече. Спецкостюм. Спецмедикаменты. Прикованный, особо ценный груз. Подбитый вертолет.
Во что они только что ввязались…

Отредактировано Shane Walsh (2018-12-06 20:00:36)

+2

11

— Я не стану убивать людей просто так. Но запомни. Если кто-то из них выстрелит в тебя, или ранит тебя,— я прострелю ему бошку.
Эти слова заставили Летицию напряжённо свести брови и устремить на Шейна серьёзный взгляд карих глаз.
— Поняла? Просто чтоб не говорила, что не предупреждал.
- Нет, не поняла, - негромко, но с возмущением в голосе произнесла рыжая, отрицательно качнув головой, - если тебе хватает выдержки не размахивать пушкой перед незнакомцами - хорошо, но не все такие. Ты можешь убить нормального человека, который просто не вовремя струхнул. И если мимо меня просвистит пуля, а ты прошьёшь кому-то череп из-за этого, я сломаю тебе твой и без того многострадальный нос.
Девица хмуро посмотрела вперёд. Конечно, сломанный нос за человеческую жизнь - ничтожная цена, но это была не буквальная угроза, а выражение своего отношения к ситуации.
- Моя жизнь ничего не стоит, я ничего не умею. А ты можешь убить инженера или врача, не узнаешь этого посмертно. Поэтому побереги пули, просто выбей оружие из чужих рук. если это понадобится. Человеческий ресурс бесценен, чтобы так его транжирить.
Рейдж говорила серьёзно, она на самом деле не представляла ценности для человечества в целом, она не несла в себе важных знаний, не имела бесценных навыков, не обладала тем, что можно было бы передать следующим поколениям. Она просто солдат, да ещё и без отточенных солдатских навыков, то есть, просто дворовый забияка какой-то. Отбиватель кошек от хулиганов, не более. Именно поэтому девица так негативно отреагировала на заявление Шейна. Безусловно, она была польщена таким отношением, однако, не одобряла его в корне, решила, что постарается сделать всё, чтобы мужчина не совершил то, что посулил. Но, пожалуй, к лучшему, что тема коснулась вооружения. О револьвере он отозвался негативно, это было ожидаемо и логично.
- Я не уверена, что это "рано или поздно" вообще настанет. Но я хочу научиться им владеть, потому что это подарок. Просто, знаешь... иметь возможность использовать его в патовой ситуацией и не облажаться. Но ты прав, я бы завела себе что-то полегче. Но позже, для Быка, по крайней мере, у меня есть боезапас. Я не суюсь в населённые районы, Шейн, потому что я одна, пусть даже патронов для глока всюду уйма, но там, где их можно найти, можно нарваться и на проблемы. Пока переживу как-то.
Она слегка пожала одним плечом, однако отрицательно качнула головой, стоило речи зайти уже об оленебое.
- Я безукоризненно стреляю из этой рельсы, Шейн, я не буду её менять. Да, она однозарядная, но я не трачу патроны на мертвецов. А ещё я не трачу патронов на людей, если ситуация не вынуждает меня. И, поверь, ситуаций таких почти не бывало, а в будущем я бы предпочла их полностью избегать. Я не смогу штабелями укладывать людей, - проговорила Летиция, поднимая внимательный взор на мужчину и говоря о подобных слабостях удивительно прямо, - мне просто не хватит выдержки, силы воли, если угодно. Это оружие - идеальный вариант для меня, из него я не промахиваюсь, в живых стреляю не с целью уничтожить, я просто заставляю их бросить оружие. Точечные попадания пугают людей, мне этого достаточно, чтобы иметь время уйти.
Она опустила мрачный взгляд. Тогда, в заброшке, её привычка стрелять в ноги или руки с ней же сыграла злую шутку. Кто мог подумать, что выжившие члены группы начнут добивать своих? Вышло так, что она, сама того не желая, убила несколько человек. Да, не могла предполагать такой уровень жестокости по отношению к "своим", но это сделало только хуже. если раньше она просто могла шарахнуть кого-то в руку и ретироваться под вопли, то теперь будет думать, стоит ли вообще стрелять. Рано или поздно это рисковало сыграть с ней злую шутку. Либо, конечно, настанет пора ожесточиться. Хотелось этого избежать, но до тех пор, пока Летти идёт по следам ребёнка, она действительно на многое способна.
- Если я возьму в руки штурмовую винтовку или что-то ещё, я не знаю, куда попаду. Это вполне может означать для оппонента смерть.
Идеальным вариантом было найти место, окопаться в нём, жить, например, огородом каким-нибудь или иным способом пропитания, не контактировать с людьми, не стрелять, не травмировать и не убивать. Но в нынешних реалиях уже охотно верилось, что это просто неисполнимая мечта.

Время разговоров постепенно прошло, пришло время действия. Столкновение с бродячими тварями не вызывало ровно никаких эмоций в Рейдж, она просто старалась быть максимально осторожной рядом со здоровяком в маске. Да, удивительно таковых встречать, но всё, что появлялось в голове в такие моменты - сочувствие к когда-то живым людям, которых пандемия застала прямо на работе. Как можно было угадать, что прямо посреди разговора ты вдруг умрёшь? И твой собеседник тоже. И будете потом двумя неразлучниками ходить по окрестностям и убивать живых. А если их не будет, вы просто продолжите слоняться до тех пор, пока не развалитесь в труху. Печально это всё. Возможно, слишком мало времени прошло с произошедшего, чтобы Рейдж приняла это, как данность. Впрочем, от смурных мыслей неплохо отвлекали затишья. Несмотря ни на что, рыжая любила тишину, пусть она и была следствием вымирания окружающих. В тишине девица отдыхала. Хотя, безусловно, порой хотелось немного шума, немного музыки и человеческих голосов, в такие моменты она просто напевала что-то или проговаривала стихотворения, которые помнила ещё со школьной скамьи. Сейчас же она была просто сосредоточена, потому что пространство было достаточно просматриваемым, а шанс конкуренции достаточно высоким. Взгляд постоянно приковывал столб дыма, это зрелище завораживало и пугало одновременно, заставляло сжимать оружие пальцами до побелевших костяшек. Никак в голове не укладывался тот факт, что у кого-то могут быть и техника, и пилоты, и топливо, и необходимость вылетать куда-то. Просто немыслимо. И это давало, чёрт побери, надежду. И не только ей, учитывая, что время от времени на глаза попадались желающие поживиться.

У вертолёта Летиция невольно притормозила, в её карих глазах отражалось пламя, играло оттенками алого и жёлтого, переплетаясь и разрываясь, она была заворожена этим зрелищем. Несмотря на весь кошмар, которое оно представляло из себя. Невозможно было отвести взгляд от чудовищной величественности умирающей машины. И смерть эта унесла с собой ещё и человеческие жизни, утопив их в пламени. Сглотнув, рыжая мотнула головой, отгоняя нахлынувший на неё морок. нужно было действовать быстро, огонь перекинулся на деревья. Вертолёт был подбит. Буквально. Значит это правда чёртова война, да как это вообще возможно в нынешних условиях?? Летиция гулко выдохнула, хоть за рычанием пламени этого и не было слышно. К счастью, сейчас было время работы, а не размышлений, посетовать, поворчать и понепонимать она сможет позже, если выберется отсюда живой. Несмотря на то, что все люди уже были мертвы, такую оговорку всё равно стоило использовать, рано или поздно тут прогремит взрыв и это может случиться достаточно неожиданно. А ещё может просто произойти какое-то внезапное событие, которое утащит тебя в Ад на приём к Люциферу за все твои грехи. Летти держалась на некотором расстоянии от Шейна, давая тому осмотреть технику, её повреждения, добраться до чего-то ценного, если он того пожелает, сама в большей степени контролировала окружающее пространство на предмет иных пришельцев. Только вот, услышав стон, Летиция вскинула шокированный взор на Шейна, он. судя по всему, тоже это слышал. Кто-то выжил здесь. девица моментально развернулась и двинулась на звук, тем не менее, огибая его, заходя немного со стороны, не хватало ещё шальную пулю получить. Если стонет, значит ранен, если ранен, значит на взводе. Мягко говоря. За кустами, скрывающими жуткую картину, оказался в действительности живой человек. Увидев, что происходит, Летиция замерла, даже дыхание затаила. Она была достаточно эмпатична, чтобы сопереживать жертвам, особенно, когда их существование было мукой.  Поджав губы, Летиция сжала винтовку одной рукой, второй извлекла нож из ножен. Она ничего не произносила вслух, лишь взглянула на Шейна и сделала жест, дающий понять, куда она собирается двинуться. Одна ссохшаяся мёртвая баба для неё - не проблема, проблемой был живой, сжимающий пальцами гранату. Оставалось лишь надеяться, что он не воспримет действия Летти, как агрессивные. Разумнее всего было бы сейчас просто развернуться и уйти, но... у него могла быть информация. Может быть, ценная для Шейна, а может быть, ценная в принципе. Это не было просто любопытством. Летиция осторожно выскользнула из укрытия и подобралась к мертвячине, поднимая руку и осторожно втискивая острое лезвие под кость в затылке. Внимательный взгляд карих глаз при этом был направлен на незнакомца. Как он жив до сих пор? Труп медленно осел на землю, упокоившись окончательно, а девица медленно обтёрла лезвие ножа и убрала его в ножны обратно. Что она могла сказать умирающему? Девица осторожно опустилась на колени рядом с ним и сжала пальцами его руку с гранатой, чтобы тот не вздумал разжать пальцы. Оружие она положила перед собой, освобождая вторую руку и давая понять, что никого порешить не планирует.
- Я сейчас сниму твой шлем и спрошу о том, что случилось, - негромко и максимально мягко проговорила Летти, лишь на том уровне звука, чтобы бушующее совсем близко пламя не перекрывало её голос.
Никто больше не выжил, некому было задавать вопросы. Кроме того... окажись Летиция на месте этого человека, она хотела бы оставить что-то после себя. Слово, взгляд, занять совсем немного памяти в чьём-то разуме. Ещё она сама хотела посмотреть на человека. Ему уже подписан смертный приговор, с этим ничего не поделать, можно лишь попытаться сделать его последние минуты не такими чудовищными. Но было и ещё кое-что. Он старался прожить максимально долго, использовал всё, что мог, хотя, наверняка понимал, что без ног не уйдёт не только от живых, но и от мёртвых. Значит он кого-то ждал, ждал, чтобы передать что-то, чтобы взглянуть в глаза кому-то живому. Рейдж взглянула в сторону Шейна, а затем, продолжая сжимать руку с гранатой, протянула свою к лицу незнакомца, пальцами поднимая забрало его шлема, чтобы затем взяться за застёжку у шеи, если в этом в итоге вообще был бы смысл. На самом деле, страшновато было совершать все эти манипуляции, но рыжая тешила себя тем, что рядом аптечка, она сможет при необходимости замотать чужую ладонь вместе с гранатой достаточно плотно, чтобы иметь время отступить. При условии, что он не будет сопротивляться. При условии, что всё пройдёт по плану. По загривку пробежали мурашки.

Отредактировано Leticia Rage (2018-12-09 17:54:08)

+1


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Где-то внутри горит огонь"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC