25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Перепись выживших » Этель Рей | 36


Этель Рей | 36

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ETHEL REY
Дата рождения и возраст: 11 декабря 1975 года (36 лет).
Семья: родители (Линда Рей, медсестра, и Карлос Витале, мафиози) умерли насильственной смертью задолго до начала зомби-апокалипсиса, иных родственников не наблюдается. Партнёр — Магнус Хансен.
Лояльность: одиночка.
Род деятельности: до ЗА — военный микробиолог (специализация — вирусы-нейротропы). После ЗА — выживальщик.
Сексуальные предпочтения: гомосексуален.

http://s7.uploads.ru/hfaQC.png
Matthew Gray Gubler


БИОГРАФИЯ
О матери известно немного: некогда медсестра в не самой дурной частной клинике, в определённый момент своей жизни была помещена в психиатрическую лечебницу с диагнозом «шизофрения», из-за чего её ребёнок, пятилетний Этель Рей, остался на попечении сначала государства, а после — развитой системы фостер-семей. Ещё через два года Этель мог бы быть официально усыновлён в связи со смертью «биологического родителя», однако по некоторым причинам он вовсе ни у кого на «передержке» не задерживался дольше, чем на полгода: по всей видимости, ребёнок-аутист требовал слишком много усилий. В его жизни было слишком много людей, чтобы он мог упомнить теперь всех — да даже не просто упомнить, а хотя бы назвать приблизительное число семей, чей дом и быт увидел изнутри, немного прочувствовал, а потом вновь был сдан, как бракованный товар.
На протяжении всей своей жизни отмечался как тихий и робкий ребёнок (должно быть, вследствие того, что неоднократно переживал домашнее насилие и искренне считал себя виноватым), подающий определённые надежды: несмотря на некоторую задержку в развитии речи, Этель умудрился отлично показать себя в учёбе, и ничто на свете не увлекало его так сильно, как наблюдение микроскопических проявлений жизни — это его специальный интерес. Из-за этого, правда, приходилось часто и долго находиться в школе, которая ничего, кроме приступов слёз, не вызывала: Этеля его школьное окружение особо не жаловало, а из-за частых смен места жительства он, несомненно, не обзавёлся друзьями и дружить не научился. Помимо всего прочего, в пятнадцать чуть не умер на уроке физкультуры, но зато, наконец, получил очередной диагноз — ишемическая болезнь сердца.
Повидал в своей жизни, должно быть, каждый из пятидесяти штатов, а последним местом его обитания был временный приют в федеральном округе Колумбия, откуда впоследствии отправился, неожиданно для всех, в Массачусетский технологический университет, на биологический факультет (выбрал себе кафедру микробиологии, что закономерно), сдав SAT на более чем приличные баллы, а особое положение обеспечило ему стипендию на обучение в университете, покрывшую практически восемьдесят процентов расходов — оставшиеся двадцать платил самостоятельно из того, что зарабатывал, находясь в статусе лаборанта на своей излюбленной кафедре под крылом неизменной научной руководительницы — миссис Грейвс.
Через три года (вместо привычных четырёх) обучения защитил диплом по теме «Генетическая вариабельность штаммов вируса клещевого энцефалита на основе анализа гомологии участков вирусного генома». Дальнейшее обучение продолжил в том же месте, настойчиво устремившись в магистратуру; тогда же и начал моделирование микроэволюции вируса клещевого энцефалита с целью изучения механизмов таковой, рассчитывая сделать из этого восхитительную квалификационную работу. На исследования от потратил девять лет: всю магистратуру, аспирантуру, во время которой прилежно работал помощником профессора и умудрялся читать не самые дурные в мире лекции, параллельно занимая научной работой, и четыре года от докторантуры; и не сказать, чтобы у него не получилось — просто готовую статью с занятным описанием биооружия и способов его получения спешно вывели из печати Virology Journal, а после рецензенты делали вид, как будто бы ничего не читали и вообще впервые видят самого незадачливого автора.
Сам тридцатилетний Этель Рей получил предложение, от которого невозможно отказаться, если не хочется бесславно исчезнуть: его работой заинтересовалась армия, и ему предложили должность на научно-исследовательском полигоне, расположенном в республике Конго. На самом деле, он никогда не задумывался о военной микробиологии и о развитии своей карьеры в таком направлении, но грех не использовать такой шанс.
Докторскую степень он получил достаточно скоро, квалификационная работа его носила название «Создание рекомбинантных антител против вируса клещевого энцефалита и изучение их свойств». На новом месте он занимался многими вопросами: от молекулярно-биологических основ контроля вирусных заболеваний до обнаружения и дифференциации энтеровирусов человека на основе анализа 5'-НТР генома; материала и свободы творчества было предостаточно — главным было не забывать об основной работе, заключавшейся в разработке вирусов-химер.
Но, конечно, не всё шло так гладко. Так, в 2006 году одна из инфицированных видоизменённым вирусом желтой лихорадки обезьян сбежала; итогом этой «утечки» биоматериала стала гибель ста сорока трёх гражданских, которую удалось скрыть, а следы «проблемы» — уничтожить.
Примерно в то же время Этель вступает в первые (и, предположительно, последние) отношения в своей жизни, за обнаружение которых его и его… партнёра вполне могли бы выгнать из армии. Его звали Магнус Хансен, а чаще просто Хансен, и роман с этим твердолобым воякой вспыхнул как-то само собой, хотя в его основе определённо, на скромный взгляд Этеля, лежит вполне конкретное чувство, в котором Этелю трудно признаться кому-либо, кроме себя самого. Несомненно, люди они довольно-таки разные, особенно по-разному относящиеся к приказам (и способность Этеля не подчиниться часто становилась причиной конфликтов), однако мутуализм получился отменный.
А взаимоотношения с непосредственным начальством стремительно ухудшались. Этель в принципе не склонен к конфликтам, однако промолчать ему ещё тяжелее, когда его идеалы нарушаются; он видел, сколько катастрофически важной информации просто-напросто скрывается, и не мог спокойно на это смотреть. Но последней каплей стало намерение использовать его разработки в боевых целях.
В 2009 году Этель Рей, вдруг став военным преступником, обвинённым в шпионаже, получил двадцатипятилетний срок за попытку разглашения (вернее, он просто сказал в лоб, что сделает это, но кого бы волновали такие тонкости?) совершенно секретной информации; его отправили в Чесапикскую тюрьму; в этом злачном месте он провёл чуть меньше года в компании столь интересных личностей, как мясники Май Лай, шпионы и садисты, издевавшиеся над заключёнными. В целом и в частности, выживал в тюрьме с трудом: от совсем уж скверной участи его спасало только то, что из-за подорванного здоровья Этель большую часть времени проводил в больничном отсеке.
И сказочно повезло ему в момент, когда тюрьма рухнула под натиском мертвецов, оказаться в одиночной камере с заклинившей дверью; около месяца Этель выживал на одной фильтрованной моче (воду же откуда-то брать надо, верно? А фильтр сообразить — дело нехитрое) вместе с обмороками от голода, ибо жевать и переваривать одеяло было тяжело, и старался не сойти с ума от зрелища мертвецов, которые тянут к тебе руки, но никак дотянуться не могут из-за преграды, к счастью оказавшейся прямо-таки несокрушимой.
Спасло его святое провидение в обличье Хансена. Дезертировавшего Хансена.
Зомби-апокалипсис — скверная штука. Вокруг озлобленные от голода и страха за свою жизнь люди, которым нужны ресурсы; зомби, которым нужны мозги; Хансен, который складирует оружие и старается минимизировать контакты с посторонними; и Этель, который отчаянно пытается разобраться хоть с чем-нибудь, что касается постигшего человечества краха, для чего им пришлось захватить и переоборудовать небольшое здание для вирусологической лаборатории. И не сказать, чтобы ему удалось хоть что-то внятное установить. Налаживание стабильности, больше не казавшейся страшным и бесконечно далёким словом. Отнимало ужасно много времени; ведь нужно выбрать безопасное место, сделать запас, проследить, чтобы не укусил зомби или не ударил ножом в спину человек… Заниматься наукой в условиях постоянного страха и перманентной тревожности достаточно трудно.
Но, как искренне уверен Этель, все трудности того стоят. Человечеству нужен шанс на избавление от заразы, пусть даже не удастся вылечить уже умерших.
Да и ему самому тоже нужна надежда на что-то.


ОБРАЗ
Внешность:
Первое слово — непримечательный, пожалуй. Этель Рей принципиально не выделяется из толпы таких же белых мужчин, производящих впечатление клерков, вечно зашуганных и затянутых в не самые дорогие и не самые дешёвые костюмы, позволяющие создать впечатление хотя бы не нищенского существования, и сравнительно не выбивается из усреднённых показателей. Рост — на три сантиметра выше среднего у его пола в США, ровно 181, кажется несколько выше из-за хорошей осанки в неподвижном состоянии, хотя при привычной стремительной, быстрой ходьбе невольно наклоняется вперёд; вес ощутимо меньше нормы, в пределах восьмидесяти килограммов, что приводит к заметной худощавой конституции, но, в целом, учитывая специфику работы и особенности здоровья, требующие низких физических нагрузок, трудно было ожидать чего-то принципиально иного.
Ещё меньшее внимание притягивает его маскоподобное, безучастное лицо. Всегда избегающий взгляда глаза в глаза, на мимику скупой из-за проблем с выражением подобным образом эмоций, Этель Рей кажется человеком бездушным и холодным; даже голос не особо-то и показывает его переживания. Впрочем, зато полноценная, продуманная заранее речь у него отменно поставлена, верна со всех сторон и порою отдаёт "книжным стилем" из-за употребления времён, которые нормальный англоговорящий человек не применяет устно; безукоризненная грамотность — это про него, из-за чего может произвести впечатление либо иностранца, порою русского, которые вечно ставят грамматику в приоритет, либо преподавателя английского языка и литературы, что не вполне верно: преподавал он вирусологию. Интонирует в "повседневной" речи преимущественно запятые и точки; при разговоре о своих любимых вещах, выливающиеся в инфодампинг-монологи, проявляет речью значительно большую эмоциональность и способен и на восклицательные, и на вопросительные предложения. Отпечаток преподавательского прошлого можно обнаружить по частым тонзиллитам, дыханию через нос, склонностям не пить холодные напитки в жарком помещении и чаще молчать.

Характер:
Этель Рей — человек, который смотрится в условиях зомби-апокалипсиса, по меньшей мере, странно. Эмоционально нестабильный (скорее даже эмоционально незрелый для своих лет), судорожно переходящий от тяжёлых вспышек гнева через поразительную эмоциональную заторможенность до бессильных слёз и нервной аутоагрессии, Этель старательно предпочитает внешне маскироваться под некую загадочную «стабильность» — жуткое слово, пришедшее откуда-то из мира «сознательных личностей», прерываемую основательными приступами тревожности, из-за чего кажется раздражительным, мнительным и недружелюбным, а при ближайшем рассмотрении — стеснительным и тихим. Важно отметить, что всевозможные срывы не характерны для него в норме; они являются следствием перегрузок всех сортов и мастей, а также шатдаунов и мелтдаунов, преследующих его. В целом, он недурно себя контролирует (зачастую настолько недурно, что производит впечатление холодного, как Эверест, человека), когда среда благоприятна, а контролирует, потому что знает, во что могут вылиться излишние переживания.
Он мог бы относиться к стенобионтным видам, как латимерия, и существовать в устойчивых условиях среды, где каждый параметр — константа или переменная, имеющая хорошо изученный интервал колебаний. Он маниакально поддерживает заведённый давным-давно порядок, понятный только ему одному, и ни единое существо, даже несмотря на издержки настроения, не посмело бы упрекнуть Этеля в хаосе: такового нет ни в его мозге, процессы которого похожи на вычищенную компьютерную программу с известными алгоритмами, ни в ближайшей вокруг него среде, над которой он болезненно желает контроля. Он структуирован настолько, насколько это вообще возможно для человека, и методичен; чем-то, пожалуй, напоминает логичного, терпеливого и последовательного в своих изысканиях Роберта Коха, не стремящегося моментально делать вывод, и когда-то даже имел соответствующее прозвище. Иными словами, если нужно кому-то поручить тяжёлую и кропотливую работу, требующую длительного срока выполнения и окунания в миллионы деталей, умения рассортировать огромные объёмы данных и привести их к каноничному виду, то поручите это Этелю, не ошибётесь.
Обратная сторона медали подобной навязчивой педантичности — требовательность. Перфекционист до зубовного скрежета, рассортировывающий вещи в соответствии с цветовой гаммой, раскладывающий их все по помеченным этикетками коробкам, Этель невольно ожидает того же самого от других. Он хочет внятных и логичных выражений, а не эмоциональных призывов, что делает его достаточно устойчивым к пропаганде любого вида; как истинный учёный, подвергает сомнению всякий факт и уж тем более вывод и желает статистической достоверности, которую не брезгует посчитать. Если с каким-то недостатком он не готов мириться, так это с иррациональность; в любом случае, если он видит в чужом глазу соринку, то обязательно прокомментирует это вслух со всей присущей себе нетактичностью.
Однако наиболее «вредными» в столь агрессивной среде, как постапокалиптический мир с его мародёрами, каннибалами, воинственно настроенными персонами и ордами зомби, являются его наивный альтруизм и идеализм, за которые он мог бы отсидеть двадцать пять лет, если бы не пресловутый конец света. Продолжающий доверять людям даже после травмирующего опыта, который у любого другого человека мог бы навсегда отбить охоту взаимодействовать с гадкими людишками, Этель просто не способен удержаться от жалости (для чего ему вовсе не обязательно проявлять эмпатию, которой нет: он искренне полагает, что доброго отношения заслуживает каждый человек, и с завидной настойчивостью, вопреки здравому смыслу придерживается своего мнения) и желания помочь. Что Этель никогда не сможет сделать, так это лишить кого-либо жизни; он не готов жертвовать жизнью даже одного, чтобы спасти многих других людей.


ПРОБНЫЙ ПОСТ

Пост

Остатки деревни уничтожили одним точечным авиаударом, а тела уничтожили по всем правилам ликвидации заражённого биоматериала крупного размера: такой большой объём полагалось сжечь в крематории, внутри печи с температурой под восемьсот градусов, которым была оборудована база ввиду специфики проводимых на таковой исследований. Трупы они старались вводить по одному, несмотря на то, что более значительная погрузка могла ускорить процесс, но никто не решался торопить события. Этих людей нельзя похоронить в соответствии с их обычаями, да и никто толком не знал их обычаев: похоже, остатки кладбища уничтожило взрывной волной и прочими поражающими факторами взрыва.
Сначала вспыхивали волосы, затем лопались глаза; тела конвульсивно дёргались, каждый откидывал голову, как будто дрожал в опистотонусе, назад, а скрещенные прежде на груди руки будто начинали колотить погребальную огненную коробку. Кто-то присаживался в печи, кто-то только сгибал ноги в коленях и бёдрах, но нижние конечности всё равно сгорали — сгорали вместе с руками, лицами и головами, у которых раскраивались черепа из-за расхождения швов. Вскипала разогретая кровь, вырывалась бурно через глаза, нос, уши и брызгала изо рта. На груди проступали белые рёбра, быстро коптившиеся, и следом лопался череп, обнажая воспламеняющийся борной зеленью. Тела не держали конечности: они им больше не понадобятся; костяк догорал и тлел, но пепел ещё отчасти сохранял очертания костей, упрямо не разваливаясь окончательно. Внутренние органы охватывало огнём; в конце горели мозг, лёгкие, желудок, почки и печень.
И так сто сорок три раза.

На момент огненных похорон доктора Рея изволили выписать, убедившись, что патоген полностью выведен из его организма и что он сам не является ходячей бомбой, способной в любой момент положить начало эпидемии на территории базы. Кроме него не заболел никто, и разработанная его командой вакцина в самом деле показала себя с наилучшей стороны, а Этелю осталось только смотреть на заросшие ногтевые пазухи и в очередной раз попытаться убедить себя в необходимости перестать грызть ногти. Нельзя в микробиологическую лабораторию с открытыми повреждениями, а он совсем и забыл об этом…  Он потёр болезненно виски, попытавшись сосредоточиться и отбросить мысли об ужасных последствиях нарушения правил техники безопасности. А если бы он умер? Если бы медицинская бригада не смогла вырвать его из клинической смерти? Этель мелко задрожал, и сердце забилось чаще, а лёгкие болезненно сжались; весь мир сосредоточился на тугом, спутанном клубке невнятных мыслей и опасений.
«Паническая атака», — со всей кристально ясной отчётливостью вдруг подумалось ему. Когда-то, ещё на первом курсе, бывшая одногруппница одолжила ему томик по нервным и психическим болезням; она потом перевелась на нейробиологию, как и хотела, а синяя книга почему-то оказалась в личном пользовании Этеля — кажется, это называлось подарком. Потому он и смог сейчас сориентироваться, пускай, как бы ни упрямился, не мог воздвигнуть вокруг себя защитные стены дворца своей памяти. Поэтому — исключительно короткая мысль, пропитанная безысходность и острым осознанием: «Паническая атака». Посттравматическое стрессовое расстройство.
Да уж, смерть к хорошему не приводит.
Чтобы как-то унять сердцебиение, Рей воспользовался проверенным методом в виде рефлекса Ашнера и болезненно надавил на глазные яблоки. Практически всегда ему становилось легче, но сейчас — исключение, поэтому он, окончательно потерявший ощущение времени и адекватное сознание, дрожал и задыхался, забившись в угол небольшой комнаты, давившей нещадно со всех сторон. Он слышал лишь своё сердце и мучительное: «А если бы Ханс не успел дотащить меня до врачей?»; он продрог моментально, пускай и находился в экваториальном поясе планеты. Больше всего Этель прямо сейчас боялся умереть — одна мысль о смерти вызывала у него неконтролируемые слёзы и провоцировала какие-то нереальные, удушливые воспоминания о ста сорока трёх людях, нашедших окончание своей жизни в геморрагической лихорадке, которую он сам на себе перенёс. В какой-то момент Этель не смог осознать самого себя; он не мог заставить себя понять, что все события, мелькавшие перед глазами, произошли именно с ним, а не с кем-то другим, и пёстрая лента отвратительных дней вдруг стянула удавку с шеи. Картины словно не принадлежали ему; словно он смотрел кино, главный герой которого просто похож внешне на одного из многих зрителей.
И всё же. А если бы Хансен не успел?
01.06.2006
04:59

— Скверно выглядите.
Этель поднял взгляд: он находился в таком утомлении, что прекратил воспринимать сон как необходимость. В какой-то момент вечера он страшно хотел спать, но в следующий момент, как каким-то мистическим дуновением, потребность во сне сдувало, и доктор Рей садился за работу, чувствуя себя необыкновенно бодрым. Он умудрялся не ошибаться в своих выводах; умудрялся не ронять инструменты; умудрялся разумно делегировать рабочие обязанности, как если бы находился на автопилоте, под покровительством мудрой системы жизнеобеспечения, способной как следует позаботиться об истощённом организме и не дать выйти из строя. Свои действия за последние недели он воспринимал только частично; а что не воспринимал, то перечитывал на следующий день в неизменной зелёной тетради на тугой резинке.
— Я знаю, доктор Хейг, — даже слишком громко произнёс Этель, тяжело моргнув. Ранним утром организм вновь требовал сна, но, стоило лечь, как любое намерение закрыть глаза как рукой снимало, и он оказывался в силах только смотреть в потолок, пока не заболят пересохшие глазные яблоки.
— Вам точно не нужен отпуск?
— Не нужен, — его голос звучал ровно и спокойно, как если бы с доктором Хейгом говорил человек, чья изоэлектрическая прямая в самом деле являлась прямой, а не нормальной ломаной, кривой линией. Он отхлебнул кофе и прищурился, глядя куда-то за спину коллеги. — У меня панические атаки.
— Тогда Вам нужен психотерапевт.
— Я знаю. Куда делся доктор Смит?
Доктор Хейг пожал плечами, тоже выпив крепкого кофе.
— К сожалению, я не обладаю данной информацией. Возможно, его перевели в другую часть. Может, спросите у полковника Плата?
Этель со смутным отвращением воззрился на еду перед собой. Нет, он не хотел есть; после еды ему становилось ещё хуже, чем после голодного обморока. Он старался такого не допускать по возможности, а потом насильно вынуждал себя есть, чисто механически пережёвывая пищу и позволяя нижним отделами желудочно-кишечного тракта справляться с работой по мере наличия энергии. Впрочем, иногда желудок сокращался и вынуждал пищевод проводить сдобренный соляной кислотой комок двигаться против закона всемирного тяготения. Мерзкого вида пища оказывалась смыта, а ротовая полость — вычищена, пока не улетучился пакостный запах рвоты и противное ощущение разъедающего эмаль хлороводорода.
— Мне нужен не полковник Плат, — вдруг заявил доктор Рей, прежде чем резко отодвинуть от себя поднос с завтраком и с грохотом — стул. — Я скоро вернусь. Доктор Хейг, Вы за главного до моего возвращения, — как ни в чём не бывало продолжил Этель, прежде чем на ватных ногах отойти от стола. — Работайте по вчерашнему плану.
Он не доверял доктору Хейгу. Но сейчас… сейчас не та ситуация, чтобы спорить.
05:03
Ровно пять судорожных, бесперебойных, маниакальных стуков дрожащей рукой; он стучал так, как будто от того, услышат его и откроют ли дверь, зависела его жизнь. Возможно, так оно и было, хотя, определённо, не так критично, как в прошлый раз, когда он стоял перед этой дверью и исторгал кровавую рвоту.
— Мистер Хансен… Мистер Хансен, Вы можете отвезти меня на место деревни? Это очень важно.
Этель не вполне знал, что хотел там отыскать, но ему срочно необходимо место подумать. Нужно вернуться в строй — любой ценой; он обязан справиться со всем этим, чтобы все те люди не оказались бессловесными жертвами. Он чувствовал себя обязанным… отомстить, потому что почти не сомневался: почему бы ни вырвался KV-17 на волю, случайно и без помощи извне то не произошло.
Осталось только доказать.
Пусть они закрыли дело, пусть.
Нельзя сдаваться.


ИГРОК
Связь с вами: у администрации есть.
Как вы нас нашли: личное приглашение.
Пожелания к игре: отыграть унылый производственный роман с вирусами и научными исследованиями, конечно же.

Отредактировано Ethel Rey (2018-03-05 09:29:43)

+6

2

Ethel Rey, все прекрасно! Ставь аватарку и статус и

Добро пожаловать, выживший!
Не забудь продолжать заполнять анкету по шаблонам, обозначь занятую роль. А потом смело  ищи спутников по выживанию, получай удостоверение личности и включайся в игру!

0

3

ХРОНОЛГИЯ

Настоящее
вечность"Incertae sedis" [открыт]
16.05.2011"Безнадёжные болезни требуют безнадёжных лекарств" [открыт]
Август 2011"Lab Horror Story" [открыт]

Прошлое
начало мая 1995 года"Неделя в чужом мире" [открыт]
с 17.04.2006 по 20.04.2006"Pan troglodytes" [завершён]
с 01.06.2006 по..."Aedes aegypti" [открыт]
20.07.2008"A kind of a funny story" [завершён]
ноябрь 2010 года "But there's no freedom without no cage" [открыт]

Альтернатива
Дата — "Название эпизода"
Дата — "Название эпизода"

Отредактировано Ethel Rey (2018-06-21 10:49:22)

0

4

ЛИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ


Имя Фамилия — описание взаимодействия и отношений
Имя Фамилия — описание взаимодействия и отношений

Отредактировано Ethel Rey (2018-04-26 16:27:51)

0

5

ЗНАК БАФОМЕТА

http://s8.uploads.ru/oWdaB.pnghttp://s3.uploads.ru/E4R9M.png

"Incertae sedis"


Свет: сознание, страстное стремление к добру и свету, крепкая вера.
...нет времени на излишние рефлексии, да и сил на таковые вполне могло не остаться. Стоило перенаправить ресурсы и сосредоточить мозговую активность на единственной важной сейчас проблеме.


Тень: депрессия, антипатия к жизни, желание смерти.
Ещё никогда доктор Рей не испытывал столь сильного неопределённого чувства. Он силился дать ему какое-нибудь название, но на ум приходило одно — скорбь. Даже не тоска, не печаль, не грусть, не страдание, а тихая, молчаливая скорбь.


Собранная пара карт [изображения иконок] —  "Название эпизода"
Собранная пара карт [изображения иконок] —  "Название эпизода"

Отредактировано Ethel Rey (2018-06-21 13:32:45)

0


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Перепись выживших » Этель Рей | 36


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC