25.03.18 Мрачные образы возникают перед выжившими, меняясь калейдоскопом и складываясь в непредсказуемые Знаки Бафомета. От судьбы не уйти, но в руках каждого - возможность ее поменять или же покориться ей. Вам предстоит выбрать свой путь.
Администрация

Активные игроки

знак Бафомета
The Moon

the Walking Dead: turn the same road

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Сердце бьется на три четверти"


"Сердце бьется на три четверти"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s4.uploads.ru/u4UPe.png
1 сентября 2011 Шейн распределяет задания для людей из своего отряда, и пара из них обнаруживает интересную находку в лице Мерла Диксона. Его приводят в отряд и оказывают ему медицинскую помощь. Встреча оказывается довольно впечатляющей и для Мерла и для Шейна, что впоследствии определяет дальнейший вектор их взаимоотношений. Вернувшись со своего задания с напарником, Люси тоже знакомится с Мерлом и составляет о нем свое мнение.
Shane Walsh, Merle Dixon, Lucy

+3

2

Канава была неглубокой, но в ширину - как порядочный окоп. Шейн перескочил ее, едва не сорвавшись, - край траншеи обвалился под пятками тяжелых ботинок.
- Твою мать… - он едва удержал равновесие.
На дне вяло завозился мертвяк. Иссохшая тлелая рука без двух пальцев поднялась из-под опавшей листвы и хвои, словно в заглавном кадре фильма ужасов. Но такие события уже никого не смущали сегодня. А Шейн этого даже не заметил. Он был почти у цели.
Мысли щелкали в голове, четко складываясь в план. Он давно отвык думать и заботиться о ком-то, кроме себя. С того самого дня, как ушел с чертовой фермы старого психопата Грина. Ему одному много не нужно. Банка тушенки или каши. Бобы, шпроты, суп. Что угодно. Шейн приспособился выживать на подножном корму. Да и везло ему с добычей. Он старался не привлекать внимания, не лезть на рожон. Шел туда, где было сытнее и меньше мертвяков. Конечно, таких мест не было, но он пытался найти баланс.
Но сегодня все снова по-другому. И вряд ли он мог объяснить себе, какого черта его дернуло выйти к людям. Больше двух недель назад он заметил этот отряд. Двадцать с небольшим человек, они двигались слаженно и довольно организованно. Редко встретишь сегодня такую крупную группу. Шейн наблюдал за ними издалека пару дней. Даже огонь ночью не разводил, чтобы не привлекать лишнего внимания. Какого-то хрена ему было важно узнать, - какие они, эти люди? И он понял, что они обычные. Разные. Но это просто люди. Не бандиты, не убийцы, не черт знает кто еще.
И тогда он вышел к их стоянке.
Давно он не испытывал этого ощущения собственной нужности. Забыл, что чувствовал, когда на него смотрели и ждали ответа и решения. Всего пара дней потребовалась, чтобы люди стали прислушиваться к его редким словам. Стали дружелюбнее.
И Шейн оттаял. Немного. Слегка. Когда он первый раз пошутил у костра, никто не понял, что это шутка. Только Люси, мелкая егоза, загоготала как дикий жеребенок.
Он обживался с этими людьми. Оживал и снова становился похожим на человека.

А сегодня Шейн был сосредоточен и немного зол. Ему не нравилось место стоянки отряда. Плохо защищено. Недостаточно оружия. Мало патронов. Совсем нет медикаментов. Хоть в народе и бытует мнение о том, что выжить можно только в дороге, Шейн считал его идиотским. Выжить можно где угодно. А вот жить – только крепко зацепившись за свою землю. Зная, что она – твой дом. Твоя неприступная крепость, где твои близкие, твоя семья - будут в полной безопасности.
Шейн отлично помнил, что где-то в этом районе стояла мужская исправительная колония. И очень надеялся на то, что им удастся обустроиться в этой тюрьме. Отряд долго шел в эту сторону, и Шейн подумал, что это совсем недурная идея, может быть, Элис согласилась бы обосноваться на одном месте, прекращая скитания. Ведь было ради чего. Место отличное: удаленное от крупных городов, мертвецов здесь должно быть немного. Отличный обзор. Открытая местность. Есть система внешних заборов и крепкие стены. Вероятно, пришлось бы потрудиться, чтобы вычистить мертвяков внутри. Но не существует нерешаемых проблем. Он готов был постараться. Лишь бы это место осталось за ними. Там можно было жить, сколько угодно долго.
Но они не дошли. Лагерь разбили там, где сдох пикап. В нем везли основную часть топлива и припасов. Ни перегрузить все это добро, ни починить на месте было невозможно. Машины и так шли на пределе загрузки. А бросать топливо было просто охренительной тупостью.
Решено было оборудовать временную стоянку и попытаться отыскать запчасти и нужный инструмент. Или новую машину на ходу. И Шейн не стал сидеть на месте. Выбрал троих добровольцев и пошел на север. Он надеялся, что не ошибается в расчетах. И там они смогут найти небольшое поселение и фабрику.
Кроме троих молодых парней в отряд ввинтилась и Люси. Шейн в первые пару дней знакомства пытался относиться к Люси как к ребенку. Она была одного возраста с Карлом с Софией. А Карл, хоть и был вполне самостоятельным пацаном, но все же нуждался в матери. София и вовсе ни на шаг не отходила от Кэрол… и стоило отойти, как все закончилось самым худшим.
Но Шейну очень быстро пришлось признать, что эта девчонка – совсем другого поля ягодка. Все прояснилось, когда она сказала, что росла в детском доме. Эта коза всюду носилась со своей битой, стрекотала, как пулемет системы «Гопник» и держала народ на неизменном позитиве. Даже Шейна она заставляла улыбаться. Хотя засранка иногда явно просила ремня, - ей все спускали. Но Шейн иногда корчил строгого полицейского, и девчонка прищемляла ненадолго хвост со своим обычным: «Простите, сэр, я ужасненько виновата. Больше так нихуяшечки не буду».
Шейн пытался прогнать Люси обратно в лагерь, но мелкая шантажистка сказала:
- Дядя Шейн. Ты как хочешь, а я с бабами и дитями отсиживаться не стану. Все равно пойду за вами. Но буду шкериться по кустам. А там меня может укусить какое-нибудь говно. Так что лучше я буду рядом и на виду. Да? Да?
- Да! – Шейн плюнул и согласился. И девчонка с визгом повисла у него на руке.
- Так. Если собралась идти со мной. Вот тебе два правила. Первое: выполнять все, что я скажу. Без обсуждений и нытья. Второе: не орать. Это понятно?
- Понятно. Слушаться и не орать. Я поняла, сэр Шейн.
- Господи… ну что ты за животное… - Шейн коснулся ладонью ее макушки, и девчонка аж прижмурилась от удовольствия. – Идем.

Несколько часов назад Шейну пришлось разделить группу. Двое на машине поехали на фабрику. Им нужно было убедиться, что там безопасно и привезти пару баллонов с пропаном и горелку. Люси с Кевином - самым старшим и опытным из группы – отправились в фабричный поселок в поисках консервов или другой годной еды. А Шейну предстояло привычное уже дело – медикаменты. Такие походы в местные больницы стали для него чем-то вроде профессиональной привычки. Только обычно они ничем хорошим не заканчивались. Для других. Поэтому в этот раз Шейн наотрез отказался брать с собой Люси, как она только ни ныла. Пришлось надавить на нее по-серьезному и включить «очень сурового полицейского». Но девчонка согласилась и вроде бы даже не обиделась. Шейн подумал о том, что детдомовского ребенка не так-то просто обидеть.
Но на самом деле он боялся повторения. И того, что придется снова бросить кого-то на смерть. А прикрыться ребенком он бы вряд ли смог. Или не простил бы себе этого до конца жизни.

Шейн Уолш вышел к больнице и огляделся. Мертвая тишина вокруг. Ни звука. Ни шороха. Только распевает беззаботная пичуга где-то в пронзительной чистой высоте неба. Шейн поудобнее устроил на плече винтовку, застегнул куртку, чтобы полы не болтались и не мешали движениям в случае чего. И перешел дорогу к больнице. Еще оставалась надежда на то, что здесь пусто. И он просто заберет то, что было нужно по списку.

+4

3

Все случилось слишком быстро.
Не так, как планировал Мерл. Хотя... черт побери, нихрена он не планировал. Это было чистой воды самоубийство, почти ритуальное. Но когда пришла пора умирать, откуда-то снова проснулось желание жить. Человек — чертовски живучая тварь, в ней полно страхов и самозащиты, каким бы отчаянным и безбашенным он не был.

Мерл не успел испугаться, он ощутил лишь то, как распускается в груди невыносимой болью кровавый цветок. Это было не настолько больно, как момент, когда он отрезал себе руку, но тогда он был под метом, а сейчас его спасала всего лишь пара крупных глотков найденного вискаря.
Мерлу Диксону никогда особенно не везло, он не был из тех, кого судьба целует в темечко и носит на руках, о нет, иногда она крепко давала ему под ребра с ноги. Но всегда было что-то, что заставляло его снова встать и идти дальше. Когда-то это был брат. В принципе, это всегда был брат, просто теперь приоритеты Дэрила сменились, и... Черт с ним, противные липкие мысли сочились как кровь сквозь пальцы. Мерл не был уверен, что это лучше, чем быть укушенным. Губернатор, сука, ранил его очень серьезно.

И все-таки было что-то — наверное, было — во что Мерл перестал верить, в общем-то, давно. И в последний раз в своих мыслях он воззвал на крыше, и разуверился окончательно, не понимая, что тот знак, о котором он так просил, был ему послан. И сейчас, он с трудом осознавал, что Блейк, который не поскупился бы пристрелить Мерла еще и в голову — для верности — был вынужден в спешке покинуть это здание склада, потому что ему начали отрезать путь ходячие. А Мерл стоял около двери во внутренний двор. С трудом оттолкнувшись от пыльных грязных мешков, Мерл почти кубарем вылетел на улицу. Ходячих было мало, и это была настоящая удача.
Не помня себя, уже плохо соображая, где он и что вокруг, Мерл на автопилоте двинулся в сторону леса. Это было чревато, но тачка еще продолжала работать, привлекая гулом все больше мертвяков. Дерьмо.
Мерл поклялся, что прикончит Губернатора позже, но сейчас было важно самому копыта не отбросить. В этом Мерл уже не был уверен, но ярость и ненависть гнала его все дальше.
Перед глазами поплыло, когда он понял, что идет в сторону старой фабрики. Она и так была уже давненько нерабочая, использовали, кажется, как крупный производственный склад. Это означало, что там может найтись что-то, ну хоть что-то, что может уменьшить эту сраную боль.
Мерл сплюнул и увидел, как в серебристую ниточку слюны примешался багровый оттенок. Херово, если пробито легкое. Нихрена не было понятно, да и некогда было думать. Пока Мерл мог идти, он должен был идти.
Идти, мать его, идти.
Впереди показалась следующая полоса мелких домишек, почти хибарок. Осталось совсем немного. Здесь наверняка есть аптечки, если, конечно, люди не вынесли все, что могли. Но как минимум тут было белье, ткани — что угодно,чем можно перевязать, и, вероятно, обработать рану. Рано подыхать.
На мгновение Мерл замер.
Он дошел до небольшого дворика, уже приготовившись вломиться в какой-нибудь дом, как услышал... голоса. Есл это люди Губернатора, то ему конец. Он уже не сможет себя защитить. Он на ногах-то стоит с трудом.
Мерл даже не успел сориентироваться, как ему навстречу вышла молодая женщина. А следом за ней — мужчина постарше, но явно моложе самого Мерла. Это все, что он успел рассмотреть, прежде чем легко приподнять руки, показывая, что он не собирается нападать. Тем самым острый приступ боли заставил его покачнуться, и... провалиться в темноту.

— Ты с ума сошла? Мы понятия не имеем, кто это и какого хрена он ранен!
— Это же пулевое ранение, на нем нет никаких укусов. И если мы не поторопимся, он умрет! Ты хочешь, чтобы это было на твоей совести? Мы еще можем ему помочь! Он дышит!
— Что скажет Шейн?!
— Шейн поступил бы так же. Наверняка. Я уверена, поступил бы. Более того, смотри, какой у него протез, он не сдается, даже потеряв руку. И ты знаешь, что нам нужны люди. Вылазки приходится совершать все дальше.
— Ладно. Ладно, уговорила. Давай, беги за машиной...

Когда Мерл открыл глаза, он увидел, как на него смотрят совершенно незнакомые ему люди.

+4

4

Сегодня Шейн уверился. Накрепко и окончательно. Больницы после апокалипсиса были его проклятием.
Шейн Уолш – бывший офицер полиции, бывший помощник шерифа. Весельчак, любитель выпить и побарагозить с девками. Шейн Уолш - чувствовал себя сегодня какой-то жуткой потусторонней зачарованной тварью. Жрецом апокаллиптических больниц. Он словно обязан был приносить сегодняшним больницам человеческие жертвы, обменивая эти жизни на больничные припасы. Все началось с Рика Граймса, которого он оставил в больнице Атланты. Потом Оттис, чью жизнь он обменял на пакет лекарств и систему вентиляции легких для Карла. Потом были другие: мужчины, женщины, старики и совсем молодые. По одному и парами. Каждый божий раз. Больница не позволяла Шейну уйти без принесенной человеческой жертвы. Ни разу.
И сегодня все повторилось. Он ждал этого подспудно, с ужасом. И это случилось.
Женщину он увидел издалека. Метров за семьдесят. Она вышла из дверей главного входа. Шейн успел заметить нескольких ходячих на улице, справа и слева, на парковке перед больницей и за углом, у дороги. Он старался идти как можно тише. Чтобы твари не услышали его и не ломанулись следом.
Но эта женщина все перечеркнула. Едва она вышла из дверей и увидела Шейна, как бросилась к нему бегом, и тишину мертвого полдня разорвали ее крики.
- Помогите! Пожалуйста, помогите!
Шейн дернулся, судорожно оглядываясь по сторонам, и замер. Ходячие с обеих сторон встрепенулись.
- Моя дочь! Помогите ей, прошу вас. Ее укусила эта тварь.
- Тихо. – Шейн резко плашмя рубанул ладонью воздух, посылая женщине понятный сигнал, подкрепленный наверняка жуткой физиономией. Но только в эту секунду рассмотрел женщину подробно. И все понял. Остановился, сжав зубы и тяжело дыша.
Ей было лет сорок. Когда-то крашенная блондинка, теперь она выглядела довольно неряшливо. Чистеньких баб сегодня не найти, да и сам Шейн время от времени оказывался по уши в дерьме. Но ее лицо сказало о многом. Она была не в себе. А на плече – кровавый след укуса. Судя по спекшейся потемневшей крови на рукаве – вчерашний или ночной.
Она не понимала его знаков. Не слышала его.
- Моя Мари. Ей всего пятнадцать лет. Она внутри. Помогите ей. У вас есть что-нибудь из лекарств? Прошу вас. Прошу вас!
Она хватала его за рукав, тянула в сторону больницы. А ходячие уже выворачивали из-за угла. Их было больше десятка. И появлялись все новые.
- Тише. – Шейн обреченно смотрел ей в лицо. – Тише. Все будет хорошо.
Он потянулся и обнял ее, чувствуя, что она вся горит, – жар уже начал подкашивать ее. И она вдруг затихла, прижалась к нему, замолкая и закрывая глаза.
Шейн вынул нож.

Он запер двери главного входа изнутри и замер, наблюдая через стекло, как мертвецы заполняют весь главный подъезд к больнице. Мари была уже мертва. Не нужно было даже щупать пульс – он видел застывшее и окоченевшее тело. Тихо и аккуратно он проткнул девочке висок тем же ножом, которым минуту назад убил ее мать. И пошел по темным коридорам больницы.
Ну что, тварь? Жертва принесена. Отдавай свои гребаные дары. Я возьму всё.

Через час Шейн выбрался из окна, спрыгнул на газон и без оглядки пошел к месту встречи своего отряда. Рукав куртки по локоть в мертвой вонючей крови мертвецов. На виске – свежая ссадина, а вся правая сторона лица в мелких брызгах той же черной гнилой блевотины, которая когда-то была человеческой кровью. За спиной он нес рюкзак, доверху набитый медикаментами. Он взял все, что смог унести. Ампулы, таблетки, шприцы, хирургические инструменты. Взял даже пачку перчаток и несколько упаковок стерильных бинтов. От злости он бы упер и операционный стол, но тот был прикручен к полу.

Когда Шейн добрался до места, там уже стояла машина Джона и Мишель. А рядом суетились его добытчики. Он прищурился, вглядываясь в эту возню, и понял, что с ними был еще кто-то. Неужели что-то случилось с Кевином и Люси? Шейн прибавил шагу. Лицо его было напряженным и злым. Никогда в жизни он не переступит больше порога ни одной больницы. Никогда. К чертям собачьим!
- Шейн! – Мишель увидела его издалека и замахала рукой, - Ты достал что-нибудь? У нас раненый.
Шейн крепче стиснул зубы. Кто? Кевин? Или Люси? Но почему Мишель сказала просто «раненый»? Почему не назвала имя?
Он почти бежал. Рюкзак был забит под завязку, но тяжесть почти не ощущалась. Но едва Шейн увидел лицо раненого, он встал как вкопанный. Окровавленная одежда. Штык-нож на протезе руки. И чертовски знакомый взгляд.
- Мерл… - Шейн помнил его имя, хотя прошел почти год. Таких людей быстро не забыть. – Ну охренеть. – он сбросил со спины рюкзак, передавая его Мишель. И она тут же принялась разбирать добычу, отыскивая то, что понадобится прямо сейчас.
Шейн присел на корточки перед Мерлом, разглядывая старого знакомого. Это было странное и жутковатое ощущение. Словно дьявол подмигнул ему прямо из преисподней. Мерл Диксон притащил за собой целый обоз воспоминаний. Прошлое, которое Шейн пытался затолкать в самый дальний угол своей памяти. Рик. И Лори…
- Ёбаная тетя, как вы постарели… - Шейн двинул подбородком в сторону окровавленной одежды Мерла, - Ходячие?

Отредактировано Shane Walsh (2018-03-22 21:55:02)

+4

5

Когда Мерла притащили в лагерь, он очнулся не сразу. И то, находился в каком-то состоянии транса. Лица, которые он видел, не всплывали в памяти, и он снова проваливался в тягучую трясину болезненного болота ощущений. С ним что-то делали, боль в грудине и плече усиливалась, кажется, мешая дышать.
Ему дали воды, и это было очень кстати, потому что глотка едва не слиплась от сухости.
А потом, когда Мерл снова на какое-то время пришел в себя, он увидел... Шейна Уолша.

— Я уже подох?..
Мерл слабо усмехнулся, прикрывая глаза.
— Какого хера лысого все еще так больно?
Он моргнул, но Шейн не исчез, не растворился как мираж, наоборот, приблизился и присел напротив.
— Сам-то тоже не молодеешь, — ухмыльнулся Мерл, дернув уголком губ, не в состоянии успокоить свой острый язык даже сейчас. Если присмотреться, на висках Шейна блестели серебристые вкрапления, чего раньше Мерл не замечал. Впрочем, раньше он не замечал очень многих вещей.
— Нихрена это не ходячие. Люди — твари поопаснее, вот что я тебе скажу.

Говорить было больно, поэтому Диксон на мгновение замолчал и зажмурился, едва слышно зашипев, справляясь с очередной накатившей волной боли.
— Видимо, счастливые вы ребятки, раз еще не попались.
— Это пулевое ранение, — вступила в разговор какая-то барышня, смутно похожая на ту, что он видел там, возле складов. впрочем, Мерл совершенно не был уверен, если это была она же, девушек тут ходило несколько. Да и не в том он был состоянии, чтобы запоминать новых людей. И тем более, не знал ни одного имени, кроме, собственно, имени Шейна.

— Охренеть можно, ну и встреча, — пробормотал Мерл, не обращая внимания на ее слова. Точно, это было чертовски отвратительное и болезненное пулевое ранение. — Даже мертвый мир так блядски тесен.
Девушка, впрочем, была настроена решительно.
— Нужна вода. И вообще, нужно что-то делать, пока не началось заражение. Он потерял много крови. Дайте уже препараты!
Мерл шумно и коротко выдохнул. Если здесь нет обезболивающего — что вероятнее всего — то ему предстоит пережить еще один ад на земле.

+4

6

- Шейн, пошел прочь. Не отвлекай меня. Потом поляскаете языками. Джон, держи фонарь, ради всего святого, мне нужен ровный свет.
Мишель всегда была очень строгой. Проработав двенадцать лет медсестрой в хирургии госпиталя в Вашингтоне, она мечтала закончить медицинский колледж. И стать настоящим хирургом. И она стала. Но для этого не потребовалось учиться в колледже. Достаточно было пережить конец света.
Мишель было всего тридцать. Но держала она себя так, будто ей было лет пятьдесят. Всегда действовала уверенно, спокойно и предельно точно. Говорила с едким юморком и в заметно приказном тоне. Шейну иногда казалось, что Мишель копирует кого-то, более взрослого и опытного. Кого-то, кем она восхищалась до глубины души. И этот кто-то явно был мужчиной. Потому что Мишель невольно копировала не только слова и тон, но и некоторые жесты. Она даже курила, как мужчина. Презрительно щуря глаза и почти не прикасаясь пальцами к сигарете. Шейн даже подумал сначала, что Мишель лесбиянка. Но когда она рассказала историю своей жизни и работы – все встало на свои места. Она слишком уважала своего ведущего хирурга. Едкого, дьявольски умного пятидесятилетнего холостяка. Прекрасного специалиста, хама и засранца. Он умер у нее на глазах. А она ничем не смогла ему помочь. Теперь он жил в Мишель. Хотя бы в этом прищуре, в этом сигаретном дыме и этих едких замечаниях в адрес окружающих людей. Пусть. Каждый переживает это, как может.
Мишель распотрошила рюкзак, который принес Шейн. Разложила нужные инструменты и препараты. Вколола Мерлу обезболивающее и зашила его, не сходя с места.
- Тебе повезло. Дважды. – Мишель всунула в рот сигарету, и Джон поднес ей зажигалку. – Первый раз, когда пуля не задела твое легкое, а второй раз, когда ты встретил такую охренительную богиню, как я. – Она наложила герметичные повязки и хорошенько забинтовала. – Наберешься сил – отдашь должок натурой. Ясно, красавчик?
Она смеялась. Шейн улыбался. Джон стоял суровый, как Берия. И зыркал на Мерла инквизиторским взглядом. Ревновал.
Шейн снял зад с капота машины и вернулся из своего изгнания.
- Все? Ты закончила с ним, богиня?
- Закончила. 
- Иди, погуляй.
- Уолш, ты не человек. Ты форменная скотина.
Шейн кивнул, соглашаясь, и присел рядом с Мерлом. Его Мишель устроила возле колеса машины в положении полусидя. Облокотила спиной на плоскую бензиновую канистру и укутала своей курткой и курткой Джона. «Он потерял много крови, - сказала она, - ему нужно тепло».
- Почти год прошел, - Шейн сел на землю рядом с Мерлом, - А ты все кашляешь. Видать, такие, как мы с тобой, так просто не подыхают. Нашел брата?

+2

7

В голове мутилось от боли. Кажется, Мерлу все-таки дали приличную порцию обезболивающего, но все равно оно не могло оказать такого большого влияние на измученный организм, который резали по-живому, а потом зашивали. Если бы пуля застряла внутри, он был бы покойником, тут девчонка была однозначно права.

Впрочем, она знала свое дело, и спустя какое-то время, которое все равно показалось Мерлу вечностью, он был отпущен на волю из плена медицинского колдовского действа. Минуты тянулись как резина во все стороны, сознание расплывалось кругами, словно под действием галлюциногена. Впрочем, может быть, они все-таки дали ему какой-то наркотик, чтобы боль чувствовалась меньше. Кажется, пару раз Мерл все же потерял связь с реальностью, но когда очнулся - понял, что все еще жив. И что даже может дышать.

В груди нещадно болело и горело, но отчего-то пришло облегчение. Его морозило, но люди поделились своими куртками и, кажется, его даже завязали чьим-то шарфом. Удивительная щедрость. Думать было тяжело, но Мерл все-таки пытался сконцентрироваться. Так или иначе, он был в незнакомой обстановке, у незнакомой группы. Никто из них не был настроен враждебно, даже агрессивно. Самым подготовленным к апокалипсису и выживанию, похоже, был Уолш.

— А я-то уж было подумал, что ты мне на том свете привиделся, — глухо протянул Мерл, чуть прикрывая глаза и все-таки удосужившись одарить Шейна взглядом. Помолчав, он все-таки усмехнулся. Он не произнес этого вслух, но все-таки, к своей собственной неожиданности, он был почти рад его видеть. Шейн был тем еще засранцем, сразу понятно, что совсем другой, нежели Рик Граймс. Удивительно, что они вообще были не только напарниками, но еще и дружили. Правда, Андреа в Вудбери рассказала, что Шейн пытался, кажется, отбить жену Рика, эту дуру Лори, но Рик угрожал ему, или что-то в этом роде... А потом Шейн пропал. Тогда Мерлу было не интересно. Он решил, что Шейн давно мог пополнить армию ходячих. Да не тут-то было. Вполне возможно, что они — Мерл и Шейн, оставшись в одиночестве — были куда более живучи, чем вся группа Граймса вместе взятая.

— Нашел. Влюблен в Рика Граймса, как щенок, — Мерл поморщился. Накатили неприятные воспоминания. Уж от кого-кого, а от Дэрила он не ожидал подобного дерьма. Видимо, Рик наплел ему с три короба, что там случилось на крыше. Мерл просто глазам своим не мог поверить, как стал себя вести младший Диксон. Одно было важно: он справляется. Это тоже резало изнутри, потому что за Дэрилом почти всегда нужно было присматривать, а теперь... кто угодно, только не Граймс.

— А я смотрю, ты отлично устроился, да, Уолш? — беззлобно хмыкнул Мерл, но в его глазах читался легкий сарказм. — Не выдержал общества нашего правильного и хорошего полицейского? Или был изгнан за непослушание?

Из последней фразы сочился откровенный яд.

+3

8

А ведь действительно прошел почти год. Вся эта прошлая жизнь казалась такой беспредельно далекой. Почти забытой. Шейн просто жил дальше все эти бесконечные месяцы. Шел вперед. Искал. Убивал. Дышал.
И вот – один взгляд на едва знакомого в прошлом злобного наркомана, сидельца и нациста… И в душе поднимаются волной, захлестывают эмоции. Чувства. Память.
Мерл Диксон. Кто бы мог подумать, что именно этот человек станет связующим звеном. Словно острой раскаленной иглой ткнет прямо в сердце. Неожиданно и больно.
Шейн не мог отойти от него. Словно привязанный пес, сидел и слушал его дыхание. Тяжелое, с хрипотцой. Лишь бы не сдох…
Забавный ты, Шейн Уолш. Смешной как тупоголовый школьник. Год назад ты был обеими руками против того, чтобы кто-то пошел и попытался спасти Мерлу жизнь. Рисковать человеческими жизнями ради этого козла казалось тебе безумным и глупым расточительством. А теперь что? Сидишь, кусаешь губы и молчишь? Боишься, что Мерл Диксон откинет копыта и ничего не скажет тебе? О чем? О ком?

Шейн повернул голову и бросил взгляд на профиль Мерла. Да. Они все постарели за этот год. Волосы прихватило сединой, словно изморозью. Лица стали жестче, суше. Глаза – злее. Улыбки – беспощаднее. Они пропылились насквозь – не выколотить. А движения стали спокойнее, увереннее. Мерл сидел, прислонившись спиной к машине, с огнестрельным ранением в груди. Спокойный и насмешливый, ядовитый. Как всегда. А Шейн не чувствовал ничего. Только тоску. Тупую и тягучую. Словно иступленный рыдающий волчий вой. По той жизни, когда они с Риком были друзьями. Когда у Шейна была семья… семья мертвого Рика. Та самая, о которой он мечтал всю жизнь.
— Нашел. Влюблен в Рика Граймса, как щенок.
Шейн кивнул. На автомате. Почти не думал.
- Это ничего. Это нормально. Все любят Рика. Хорошо, что они выжили. Я думал… - Шейн отвернулся, и коротко оскалился. Это был не жест злобы, а жест растерянности. Он не знал, что чувствовать на самом деле. Радоваться или огорчаться, услышав о том, что бывший друг жив и здоров. – Я думал, он не сможет. И убьет всех, кого ведет за собой. Твой брат – отличный парень. Упорный. Такой не даст себя дешево угробить.

Шейн отлично помнил, как Дэрил каждый божий день отправлялся в лес искать мертвую девочку. Ему, охотнику, может быть, было яснее всех, что Софию уже не найти. Но он продолжал тратить время и силы. Пока сам едва не влетел в гроб. Шейн тогда не был согласен с этим всем. Одна девочка… не стоила жизней нескольких взрослых мужчин и женщин. Не стоила жизни взрослого сильного умелого охотника. Не стоила жизни Лори, Андреа, Гленна, Ти-Дога и всех остальных, кто ходил на ее поиски, блуждая по лесам и рискуя собой. Ради чего? Они так и не нашли ее.
Так и не смогли понять, чем рисковали. Не захотели увидеть, что все сейчас измеряется совсем другими мерками. И рисковать жизнью ради надежды, ради тени, ради того, чтобы «сохранить человечность»… Нет большей тупости сегодня, чем убивать человечество ради сохранения человечности. Кому будет нужна эта человечность, если не останется людей?
Но, видимо, только он один задавал себе этот вопрос. Остальные до сих пор верили в силу и всемогущество морали и гуманности. Оставались людьми и погибали. Шейн ушел именно поэтому. Он не мог больше смотреть на то, как люди приносят себя в жертву моральным идеалам прошлой жизни. Гибнут, веря в то, что они все еще могут что-то изменить, и завтра апокалипсис закончится. Карл снова пойдет в школу, Рик вернется в участок, Лори испечет пирог, а София вернется домой, счастливая и здоровая. Заработает телевидение, радио, больницы и кафе. Все это окажется недоразумением…
Правительство. Спасатели. Армия. Все мертвы. Ничего уже не будет, как прежде. Никогда.

— А я смотрю, ты отлично устроился, да, Уолш? Не выдержал общества нашего правильного и хорошего полицейского? Или был изгнан за непослушание?
Шейн снова кивнул, бездумно ковыряя землю каблуком тяжелого ботинка.
- Не сошлись во взглядах… на реальную действительность.
Он помолчал несколько секунд, наблюдая за тем, как вдалеке небольшой ястребок пытается охотиться на полевок.
- Рик… Понимаешь, Рик – это оператор ровного режима. Когда все хорошо, когда на дворе демократия, либеральность и гуманизм, когда максимум, что может произойти – это перестрелка с обдолбанными мексиканцами… вот тогда Рик Граймс хорош. Он на коне. В одной руке у него револьвер, в другой свод законов. Он не отступает от них ни на шаг. Все делает правильно. Так, как требует от него Департамент и Государство.
Шейн резко заткнулся, понимая, что все это звучит как отчаянная жалоба или еще хуже – оправдание.
- Думаю, если он выжил, - то понял, что нужно делать. И как. Значит, с ним и его людьми все будет в порядке.
Шейн помедлил, раздумывая, стоит ли спрашивать и затрагивать эту тему. Но потом подумал, что другого шанса может и не быть.
- Мерл, ты же видел Рика? Как… Лори? Она была… она ждала ребенка. Она в порядке? 

Отредактировано Shane Walsh (2018-04-03 12:27:13)

+3

9

— Точно.
Мерл отзывается очень пространно на комментарий о Дэриле. Ему не хочется об этом думать. Не сейчас. Болит сильнее, чем рана от огнестрела. К этому Мерл пока не готов. Не был готов тогда, не готов сейчас, и не факт, что вообще когда-либо смирится с мыслью о том, что брату теперь важнее случайная группа кретинов, которые теперь от  него зависимы. Разумеется, они не хотят отпускать младшего Диксона, ведь тот сильный, смелый и его можно посылать за забор, ведь он-то умеет справиться с ходячими!.. От злости у Мерла непроизвольно сжались челюсти, заходили желваки и кисть сжалась в кулак. От этого он едва слышно охнул — все тело пронзило невероятной болью.
— Ч-черт.

Сам он, конечно, снова спасался: раненный, в полном одиночестве. Сколько раз Мерлу нужно было пройти через ад, чтобы доказать свою прочность? И, главное — кому доказать? Нет, Мерл Диксон никогда не стремился быть отшельником, хоть и был одиночкой по своей сути. Агрессивный, эгоистичный, не признающий авторитетов — сейчас он был буквально вынужден играть по чьим-то чужим правилам. Как ни парадоксально, апокалипсис загнал Мерла в более крутую задницу, чем при наличии действующих законов, которые он неоднократно, и даже целенаправленно нарушал. И речь была вовсе не о ходячем дерьме.
Возможно, однажды он найдет ответ на этот вопрос. Не только о Дэриле, но и о том, что ему, мать вашу, делать дальше? Жизнь всегда несла Мерла по своим крутым поворотам, словно он просто летел на байке неизвестно куда. А теперь... Теперь байк судьбы со всего маху влетел в пропасть на полной скорости, а ему каким-то чудом повезло зацепиться, правда, ободрался в кровь, да поломал пару конечностей.

Шейн выглядел лучше только снаружи. Он был хорошим солдатом — то есть, конечно, копом, но сейчас это все одно и то же. Он знал, как себя вести, знал, как организовать других, и теперь Мерл был способен признать это.
Но и у него есть свои слабости.

— Нет больше Лори, — выдохнул Мерл сипло. К чему было юлить, хитрить, растягивать удовольствие? В конце-концов, Шейн имеет право знать. Нужно было признать, что даже Мерлу показалось, что Шейн относился к бабе лучше, чем собственный муж. Не то, чтобы Диксон так шарил в отношениях — в его представлениях, возможно — но он это заметил в какой-то момент, было с чем сравнить. — Но девчонку мелкую родила. Та в порядке. У нее десять бронированных нянек.
Усмешка получилась все-таки горькой.

Какое дело было Мерлу до чувств Шейна? Но от того фонило эмоциями, всегда. Он был из тех людей, кто умеет держать себя в руках, но эмоции скрывать все-таки не научился. Или просто не был на это способен. И Диксон почти ощутил ударную волну боли, которая вот-вот готова была накатить от услышанного.
Вот поэтому Мерл ненавидел искренние разговоры по душам. От них всегда было это поганое ощущение.

В общем-то, тут больше и нечего было особенно добавить. Рассказывать про других? Да они же оба срать на них хотели с высокой колокольни. Мерл снова чуть прикрыл глаза, но посмотрел на Шейна уже прямо.
Насчет Рика Мерл был согласен, но развивать эту тему смысла не было. Сейчас уж точно.

+4

10

Видимо, Шейн надеялся. Верил до последнего, что она выживет. Что Рик сумеет ее уберечь. Только Граймс и здесь обделался. Самого главного не спас… Самого важного в жизни.
Шейн сидел перед Мерлом на корточках, опершись локтями на колени. Поза спокойная, но энергичная и говорящая о силе. Он не шевельнулся. Только взгляд поплыл. А потом сбилось дыхание. Лицо на крохотный миг исказилось, словно от острой едва выносимой боли. И Шейн отвернулся. Выдал себя с потрохами всем, кто смотрел на него в эту секунду. Он не заботился о мыслях окружающих людей в этот момент. Он был сейчас слабым и уязвимым. Его женщина умерла. Нет больше Лори. Ебаный Граймс дал ей умереть. Не спас ее. Не сдох за нее.
Шейн поднялся, распрямился, словно напряженно сжатая пружина. Метнулся в сторону, поворачиваясь спиной ко всему миру, поднимая руки к затылку и силясь вдохнуть воздуха, который почему-то не лез в легкие.
Лори была… особенной. Необъяснимо притягательной. Доброй, заботливой, умной. Она была настоящей женщиной. Шейн иногда думал, что он понимает ее. Но каждый раз она удивляла его. Своими хитрыми женскими штучками. Невозможно было предсказать, что ей понравится, а что нет. Но он знал совершенно точно одно – она всегда ценила заботу. Защиту. Надежность. Когда Шейн рвался на части, чтобы защитить ее и Карла… тогда она оценила его по достоинству. Тогда Лори поняла, что он ничуть не хуже Рика. Шейн готов был на всё ради Лори и ее сына. Он убивал ради них. И готов был убивать, столько, сколько потребуется. Лишь бы защитить их. Лишь бы они жили.
Но Рик не смог этого уберечь. Чертов Рик гребаный Граймс.
Глаза жгло огнем, руки некуда девать. И самому деться было некуда. Надо было остаться. Терпеть всё это дерьмо. Заткнуться, заломить себя и свою гордость. Чтобы… Чтобы что?

Шейн отер ладонью лицо, постоял еще несколько мгновений, глядя в пустоту горизонта. А потом повернулся к Мерлу. Он улыбался. Странной улыбкой, в которой была и нежность и гордость.
- Лори родила девочку? – голос тихий, но очень отчетливый. – У меня дочка…
Он осекся, опускаясь в реальность. Оглянулся, потупил голову. Мишель и Джон удивленно смотрели на него.
- Как ее назвали? Ты знаешь?
Шейн смотрел так, будто просил об услуге. Он хотел знать имя своего единственного в мире родного человека. И о чем он подумает в следующую минуту – несложно было догадаться.
- Я должен найти их. Должен увидеть мою девочку. Рик угробил Лори. Но я не дам ему убить и дочку. Мерл… где ты видел их в последний раз?
Шейн был похож на человека, который уверен в своих силах. Он еще подумает о том, что потерял Лори. Еще окунется в эту боль с головой. Но не сейчас. У него появилась крохотная надежда. Маленький живой лучик солнца. Сколько сейчас этому лучику – нет и года. Но его тепло достает до Шейна даже здесь. Даже сейчас. Мерл Диксон лишь мельком видел эту девочку. Но даже он смог передать эту надежду. Одной искры и одного отсвета хватило, чтобы Шейн понял, что ему нужно делать.

Отредактировано Shane Walsh (2018-07-03 15:05:01)

+1


Вы здесь » the Walking Dead: turn the same road » Что случилось и что происходит » "Сердце бьется на три четверти"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC